Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

18

как служите-с?

            Этот вопрос был, так сказать, штормовым предвестником. Затем начинался самый "шторм", доходивший иногда до степени "урагана", если вспыльчивый гнев адмирала поднимался до высшего предела, когда у Снежкова начинало болеть под ложечкой, а у некоторых дрожали поджилки и замирали сердца.

            Не лишено было благоприятного значения и то обстоятельство, что сегодня на вахте Владимира Андреевича ему ни разу не попало. Недаром же он был весел после вахты, не имел чересчур ошалелого вида и не без некоторой хвастливости рассказывал в кают-компании о любезности и приветливости адмирала, хотя подлец Васька и раздражил его, долго не подавая горячей воды для бритья.

            -- А я уж, признаться, было струсил. Думал, выйдет он сердитый и разнесет за что-нибудь вдребезги, -- говорил с добродушной откровенностью Снежков, намазывая маслом ломоть белого хлеба.

            -- Нервы у вас, Владимир Андреич, того... слабы, хоть, кажется, бог вас здоровьем не обидел... Ишь ведь разнесло вас как, -- заметил худой и поджарый маленький лейтенант Николаев. -- Кажется, пора бы привыкнуть... Шесть месяцев мыкаемся с беспокойным адмиралом.

            -- То-то нервы, должно быть...

            -- Я вот привык, -- продолжал маленький лейтенант с черными усами и бакенбардами, -- и отношусь философски. Пусть себе орет как бешеный. Поорет и перестанет.

            -- Это вы правильно рассуждаете, -- вставил пожилой белобрысый доктор, невозмутимый флегматик, которого, по-видимому, ничто никогда не трогало, не удивляло и не возмущало. -- Из-за чего расстраивать себе нервы и лишать себя хорошего расположения духа?.. Из-за того, что у нас адмирал беспокойный сангвиник?.. Не стоит...

            -- Вам, батенька, хорошо рассуждать... Вы, как доктор, стоите в стороне... Вам что? Вам только завидовать можно! -- не без досады промолвил Снежков. -- А будь вы в нашей шкуре...

            -- Остался бы таким же философом, поверьте, господа! -- насмешливо бросил с конца стола черноволосый юный мичман Леонтьев, с нервным лицом, бойкими глазами и приподнятой верхней губой, что придавало его лицу саркастическое, слегка надменное выражение.

            -- Конечно, остался бы! -- хладнокровно промолвил доктор.

            -- И кушали бы адмиральскую ругань? -- задорно допрашивал мичман.

            -- И кушал бы...

            -- Похвальная философия... очень похвальная... Вообще у нас, господа, слишком много философии терпения и покорности. Вот эта самая философия и плодит таких самодуров, как наш адмирал.

            -- Ишь какой вы прыткий петушок! Скоро, батенька, упрыгаетесь! -- снисходительно заметил доктор.

            Но еще не "упрыгавшийся" мичман не обратил на эти слова ни малейшего внимания и, закипая, по обыкновению,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту