Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

9

            -- Ты и не беспокой по пустякам, -- проговорил, смягчаясь, Василий Иваныч, чувствовавший слабость к старому боцману, -- но только не очень-то давай своим рукам волю... Ты любишь это... знаю я. Ну за что ты прибил Аксенова? Полюбуйся, какой у него фонарь... Срам! Ты ведь боцман, а не разбойник! -- прибавил Василий Иваныч, снова принимая строгий начальнический тон.

            Щукин опять упорно молчал.

            -- Нагрубил он тебе, что ли?

            -- Никак нет, ваше благородие!

            -- Неисправен был?

            -- Матрос он исправный, ваше благородие!

            -- Так за что ж ты его прибил, скотина? -- воскликнул, вспыливши, Василий Иваныч.

            -- Матрос он еще глупый, ваше благородие!.. Не обучен как следовает...

            -- Ну?..

            -- Для острастки, значит, ваше благородие, чтобы понимал! -- проговорил Щукин самым серьезным, убежденным тоном.

            -- Для острастки подшиб глаз?

            -- Насчет глаза, осмелюсь доложить, по нечаянности, ваше благородие! -- прибавил боцман как бы в оправдание, снова принимая угрюмое выражение.

            -- Слушай, Щукин! Последний раз тебе говорю, чтобы ты людей у меня не портил! -- строгим голосом начал Василий Иваныч, подавляя невольную улыбку. -- Ведь стыдно будет, как тебя разжалуют из боцманов?..

            Щукин сердито молчал.

            -- Как ты полагаешь?

            -- Не могу знать, ваше благородие.

            -- А дождешься ты того, что узнаешь, если не перестанешь разбойничать. Ступай! -- резко оборвал старший офицер.

            Боцман исчез из каюты. Когда он поднялся на палубу, никто и не подумал бы, что его только что "разнесли", -- до того важен и суров был вид у Щукина. Только лицо его побагровело сильнее да глаза еще более выкатились.

            -- Видишь, боцман идет! Посторониться, что ли, не можешь... сволочь! -- крикнул Щукин, намеренно задевая плечом Аксенова и поводя на него презрительным взором.

            Молодой матрос отскочил в сторону.

            -- Жаловаться, подлец! -- прошептал, проходя далее, Щукин, сжимая кулак и ощущая сильное желание задушить Аксенова в отместку за поступок, недостойный, по мнению боцмана, порядочного матроса.

            -- Так выучат люди, Ефимка? -- подсмеялся Леонтьев.

            В эту минуту и сам Аксенов усомнился, чтобы нашлись люди, которые могли бы проучить грозного боцмана.

            -- Зачем это вас, Матвей Нилыч, старший офицер требовал? -- полюбопытствовал баталер, когда боцман пришел на бак.

            -- Насчет работ, значит, говорили... -- усиленно небрежным тоном отвечал боцман.

            -- Верно, что к вечеру в Гонконт придем?

            -- Должно, к вечеру...

            -- А долго простоим, Матвей Нилыч?

            -- Еще неизвестно... Об этом у нас разговору не было! -- с важностью молвил Щукин и прибавил: -- Однако сейчас и обедать... водку несите!

            Колокол пробил шесть склянок (одиннадцать часов), и с мостика раздалась команда: "Пробу подать!"

            Через минуту кок в белом колпаке и чистом переднике вынес маленький поднос с двумя деревянными чашками, ложкой и сухарем. Приняв поднос, Щукин, сопровождаемый коком, торжественно понес пробу. Кок остановился на шканцах, а боцман, поднявшись на мостик, где в это время, кроме вахтенного офицера, находились капитан

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту