Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

8

пренебрежением кинул в ответ Леонтьев, считавший за признак хорошего матросского тона ничему не удивляться... -- А ты, Ефимка, дурак! -- несколько спустя проговорил он. -- Чего вчера, как старший офицер спрашивал, ты не сказал про этого дьявола? По крайности, было б ему на орехи! Будь у меня на морде такая цаца, как у тебя, я беспременно бы сказал: "Так и так, мол, ваше благородие, безвинно через боцмана Щукина пострадал"! А то: "зашибся"!

            -- Чего жалиться! Ему и так будет! -- промолвил Аксенов, стараясь придать себе важный вид.

            -- Уж не от тебя ли? -- рассмеялся Леонтьев.

            Аксенову очень хотелось посвятить приятеля в тайну вчерашнего разговора с Федосеичем, тем более что он и сам хорошо не понимал, на что именно намекал старый матрос. Он, однако, вспомнил наказ Федосеича не болтать, но, воздерживаясь от искушения, все-таки загадочно прошептал:

            -- Небось люди проучат!..

            -- Люди! -- передразнил Леонтьев. -- Какие это люди? Кто может проучить этого подлеца, кроме начальства?.. Ах, какая ты еще необразованная деревня, Ефимка, как я посмотрю! -- с сожалением заметил Леонтьев. -- Ударь он меня безвинно, да если со знаком, я бы нарочно на глаза капитану попался... Я бы не так, как ты... небось!.. А то: "люди"!

            Аксенов, считавший обращение и ухарские манеры Леонтьева за образец матросского совершенства и старавшийся подражать ему во всем, был задет за живое, что его считают "деревней", и с сердцем возразил:

            -- Что ж ты-то не жалуешься... Вечор он тебя по уху тоже огрел!..

            -- То-то... без знаку... я говорю, а ежели бы оказал знак... он бы помнил Леонтьева! -- бахвалился матрос, видимо рисуясь и восхищая своими манерами простоватого товарища...

            -- Эй, послушай, Антонов! -- обратился он к проходившему вестовому старшего офицера, -- как у вас слышно, когда в Гонконте будем?

            -- К вечеру, не раньше! -- отвечал на ходу вестовой, спешно направляясь на бак. -- Старший офицер вас к себе требует, Матвей Нилыч! -- проговорил Антонов, подходя к боцману. -- В каюте они...

            Щукин оборвал разговор и рысцой побежал вниз. Перед входом в кают-компанию он снял фуражку и вошел туда нахмуренный, осторожно ступая по клеенке. Не любил он, когда Василий Иванович требовал его к себе в каюту. "Верно, опять насчет вина шпынять будет!" -- подумал, морщась, боцман, просовывая свою четырехугольную, коротко остриженную рыжую голову в каюту старшего офицера и затворяя за собой двери.

            -- Ты опять дерешься, Щукин, а? -- строго проговорил Василий Иванович, хмуря брови.

            Вылупив свои бычачьи глаза на старшего офицера, боцман угрюмо молчал, нервно пошевеливая усами.

            -- Смотри, Щукин, не выводи меня из терпения... Понял?

            -- Понял, ваше благородие! -- сурово отвечал боцман и хотел было уходить.

            -- Постой!.. Который раз я тебе говорю, чтоб ты докладывал мне, если матрос провинится, а не расправлялся бы сам? Слышишь?

            -- Слушаю, ваше благородие! -- еще суровее промолвил боцман. -- Но только как вам будет угодно, а за каждую малость не годится беспокоить ваше благородие... Тогда матросы вовсе не будут почитать боцмана! -- решительно заявил Щукин обиженным тоном.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту