Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

4

обо всех чужих землях... -- Против наших городов ничего не стоят... И народ не тот... То ли дело наша Россия... Недаром сказано: наша матушка Россия всему свету голова!

            Он убежден был в преимуществе России так же непоколебимо, как и в том, что без линька и без боя матроса не выучить и не "привести в чувство". Эта философия была так твердо усвоена Щукиным, основательно прошедшим в течение двадцатилетней службы прежнюю школу линьков и битья, что, когда в начале нашего плавания было приказано боцманам и унтер-офицерам бросить линьки и не драться, -- Щукин не верил своим ушам.

            -- Это как же теперче... Не смей и проучить человека?.. Какой же после этого я буду боцман, если не могу дать по уху! -- ворчал он, беседуя с унтер-офицерами на баке. -- Чудеса пошли... Прежде этого на флоте не было!

            В конце концов он порешил, что все эти новые порядки -- одно баловство; нельзя матросу жить без страха, и, несмотря на приказание, нередко-таки учивал людей по-своему, так что молодые матросы боялись боцмана, как огня. Уже несколько раз Василий Иваныч грозил Щукину, что его разжалуют, если он будет свирепствовать. Щукин, молча насупившись, выслушивал, крепился день-другой и снова дрался, хотя и не с прежнею откровенностью, а так, чтоб не заметили офицеры.

            -- Ой! Нилыч, не куражься... Не обижай людей зря! -- нередко говорили ему в начале плавания старые матросы, пьянствуя вместе с боцманом на берегу. -- Боцман ты -- надо правду говорить -- хороший, но только без толку мордобойничаешь... Ты это оставь, Нилыч...

            -- А я что же, по-вашему... кляузы заводить должен, что ли?.. За всякую малость жаловаться?.. Ни в жисть на это не пойду... я, братцы, коренной матрос!.. В старину небось боцмана кляузами не занимались... На своего брата не жаловались... Сами учивали... Если драться с рассудком -- никакой вреды нет... Это верно я вам говорю.

            -- То-то ты иной раз без рассудка дерешься, Нилыч...

            Щукин обещал драться с рассудком и скоро нализывался вместе, раскисая от вина, со своими советниками.

            Возмущенный новыми порядками, заведенными на клипере, старый боцман слегка фрондировал, посмеиваясь над ними, и любил вспоминать, как прежде "учили нашего брата" и какой от того был во флоте порядок. Увлекаясь этими воспоминаниями, он не без красноречия рассказывал иногда в интимном кружке историю своих двух вышибленных передних зубов, как бы доказывая собственной особой справедливость взгляда, что если "бить с рассудком, то вреды не будет".

            Достойно удивления было то, что о виновнике крушения своих зубов Щукин вспоминал с самою любовною и почтительною восторженностью, с какой обыкновенно вспоминают о людях, не вышибающих по меньшей мере зубов. Но в глазах Щукина этот самый командир Василий Кузьмич Остолопов ("царство ему небесное!") был именно каким-то недосягаемым идеалом и олицетворением всех совершенств и качеств, необходимых, по мнению боцмана, настоящему начальнику. Рассказывая о нем, Щукин даже приходил в пафос, создавая из покойника какое-то мифологическое божество матросского Олимпа.

            -- Одно слово... лев был! -- восторгался Щукин, теряясь в эпитетах. -- Выйдет это он, бывало, наверх, так всякий чувствует...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту