Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

2

сладко позевывая и щуря свои большие тюленьи глаза, и, повернув голову, стал смотреть, как Федосеич работает.

            -- А важные башмаки будут, -- промолвил наконец он.

            -- Чего не спишь? Спи себе, знай, Ефимка! Еще не свистали вставать. Ночью на вахте не разоспишься... Лучше загодя отоспись! -- ласковым тоном проговорил Федосеич, не отрываясь от работы.

            -- Будет... важно выспался... Однако покачивает, -- заметил он, присаживаясь.

            -- Есть-таки маленько... Это кто тебя так, Ефимка? -- вдруг спросил Федосеич, увидав под глазом у своего земляка свежий подтек.

            -- Известно, кто... Все он, черт лупоглазый... боцман!

            -- Однако здорово он тебя, братец ты мой, звезданул! Ишь ты... Чуть-чуть не потрафь, в самый бы глаз! -- продолжал Федосеич, внимательно оглядывая синяк. -- За что он тебя?

            -- Вовсе зря... право, зря! -- оживленно заговорил Ефимка, припоминая недавнюю обиду. -- Небось знаешь, как он с нашим братом... вовсе обижает... Даром, что приказано народ не бить и господа не дерутся, а он...

            -- Ты не мели пустова, Ефимка! -- строго остановил его Федосеич... -- Иным разом, если за дело, нельзя и не съездить... Такая уж его должность... Ты толком-то сказывай: за что?

            -- Как есть задарма, Федосеич... Просто ни за что. Парус даве, значит, убирали... Ему и покажись, что долго... Он и пошел чесать морды... А я вовсе и не касался паруса-то... Так по путе, значит, меня свистнул... С сердцов...

            -- Не врешь, Ефимка?

            -- Чего врать-то... Хучь у ребят спроси... Все видели.

            Федосеич помолчал, потом тихо покачал головой и раздумчиво промолвил:

            -- Куражится Нилыч... Не слушает, что ему люди говорят...

            -- Совсем озверел нонче... Вечор тоже вот меня огрел по спине, а Левонтьева в морду съездил! -- жаловался Ефимка.

            Старший офицер, проходивший из подшкиперской каюты в кают-компанию, показался в это время из-за трубы. Он слышал жалобы молодого матроса и, подойдя к нему, спросил, показывая пальцем на глаз:

            -- Это что у тебя, Аксенов?

            Матрос мигом вскочил и застенчиво отвечал:

            -- Зашибся, ваше благородие!

            -- Гм... Зашибся?.. -- промолвил с улыбкой старший офицер и, не расспрашивая более, пошел прочь.

            -- Уж этот Щукин! -- прошептал он, входя в кают-компанию.

            -- Это ты правильно, Ефимка! Ай да молодец! Из тебя настоящий матрос выйдет! -- одобрял Федосеич. -- Что дрязгу-то заводить да кляузничать... Это последнее дело... Мы лучше Нилыча сами проучим, по-матросски! -- значительно проговорил Федосеич, понижая голос.

            -- Боцмана?! Да как его проучишь... боцмана-то? -- изумился молодой матрос.

            -- Уж это не твоя забота, как их учат!.. А ну-кась, примерь, Ефимка! -- продолжал Федосеич, передавая Аксенову башмак.

            Ефимка обулся, прошел несколько шагов и, возвращая башмак, весело проговорил:

            -- В самый раз, Федосеич!.. И ноге в нем вольно...

            -- А главное, как сшито... Ты это погляди, Ефимка!

            Ефимка поглядел и нашел, что важно сшито.

            -- Износу им не будет... Строчка двойная, и на подметке хороший товар. Ужо в Гонконт придем, пустят на берег -- оденешь... Да смотри, Ефимка,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту