Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

23

            -- Да вот спроси хоть Федосеева. Он как-то запопал меня, как я от Груньки в окно под утро лез... Тогда поверишь?..

            -- И спрошу... Эка бесстыжий ты дьявол!.. Облестил честную бабу и бросил!.. И за что только такого подлеца бабы любят! -- с негодованием воскликнул Иванов.

            -- Небось ты бы не облестил?.. Ходу только нет при твоей уксусной харе, ты и урчишь на других...

            -- И попадет же тебе когда-нибудь, Васька. Здорово попадет! Муж-то этой Груньки ревнивый и отчаянный, я тебе скажу, матрос. Он не стерпит!

            Васька, видимо, струсил, судя по мгновенно изменившемуся выражению лица.

            -- Почем он узнает?

            -- Небось найдутся подлые люди, которые скажут! -- значительно протянул Иванов.

            -- Да брось ты каркать, воронья душа... Я знать ничего не знаю и никакой, мол, Груньки не касался... отверчусь в случае, ежели, какая дрязга выйдет. Валим, брат, лучше пиво пить, коли ты при деньгах. А брунетка, видно, не придет... Обещалась быть в саду, и нет ее! Должно, задержало что.

            Иванов согласился поставить в счет проигранного пари несколько бутылок пива, и, когда Васька подпил, он с каким-то болезненным развращенным любопытством расспрашивал о подробностях его отношений с матроской и хотя злился, слушая о том, как привязана была Груня и какая она, можно сказать, "огонь-женщина", но все-таки не переставал расспрашивать, полный злобы и зависти к этому "подлецу Ваське", пользующемуся жизнью, веселому и довольному, тогда как сам он ни разу не испытал расположения ни одной женщины -- напротив, только возбуждал одно отвращение.

            На другой же день Иванов выследил Груню, когда она вышла из дома, и пристал к ней.

            -- Напрасно вы о Ваське-подлеце сокрушаетесь... Он забыл и думать о вас, Аграфена Ивановна, -- говорил он своим скрипучим, точно сдавленным голосом, следуя за матроской. -- А я бы вас, значит, любил по-настоящему... Что вы на это скажете?

            Груня только побледнела и шла, не отвечая ни слова.

            -- Какой же ваш будет ответ?.. Позвольте придтить к вам с визитом... Не откажите... Я болтать не буду, не то что Васька, никто не узнает!.. Вы даже и отвечать не хотите?.. Так, может, вам лучше ответить и согласиться... Право... хуть одно свидание назначьте! -- продолжал писарь, оглядывая стройную фигурку матроски своими маленькими подслеповатыми жадными глазками. -- А не то можно и мужу вашему объяснить, как вы Ваську по ночам в окна пускали... Небось попадет вам в таком случае... и Ваське будет! Так какое ваше решение? Когда прикажете придтить?..

            Матроска вдруг обернулась и, вся бледная от негодования, оглядела тщедушного, неказистого писаря таким презрительным, уничтожающим взглядом, что тот весь как-то съежился, и его прыщеватое, землистого цвета лицо с уродливо большим носом, нависшим над вздутыми губами, покрылось красными пятнами.

            -- Отстань! Не то плюну в твою поганую харю, -- проговорила матроска и, отвернувшись, пошла далее.

            Писарь не решился более преследовать матроску. Он только в бессильной злобе крикнул ей вслед позорное ругательство и потом шепнул, словно утешая себя:

            -- Попомнишь ты поганую харю! Попомните вы оба с Васькой!

            На

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту