Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

16

Знаю, что ты верная мне жена...

            -- И я стыд-то, кажется, имею! -- проговорила, вся вспыхивая, Груня...

            -- То-то и есть. И ни на кого меня не променяешь?.. Любишь мужа-то?

            -- Как же мужа не любить!.. И на кого же мужа менять? -- горячо сказала Груня.

            -- И за меня можешь не сумлеваться, Груня, -- продолжал Григорий, радостный от этих слов и чувствовавший потребность излить свои чувства перед любимой женой, -- я тоже стыд имею... Ты вот год в деревне жила, и ни на кого я не смотрел... Ни одной бабы не знал... хучь бы их и не было... А уж теперь и подавно... Одна ты в мыслях...

            "Ишь как он меня любит!" -- подумала тронутая матроска и чувствовала себя бесконечно виноватой перед мужем, вспомнив, что несколько минут назад она считала его постылым.

            Ей хотелось чем-нибудь доказать ему свою привязанность и ответить ласковым словом.

            И она сказала:

            -- И у меня, кроме тебя, никого нет на мыслях, Григорий.

            Сказала, и краска залила ее щеки от лжи.

            А Григорий понял это как проявление страсти в жене и, необыкновенно счастливый, что она его любит, прошептал:

            -- Славная ты у меня, Груня!

            Они долго просидели этот вечер за столом. Следующий день было воскресенье, и Григорию не нужно было идти в гавань. Они разговаривали о разных делах, о том, как Груня будет жить лето. Он наказывал ей не утруждать себя работой и не брать много стирки. У них, слава богу, есть двадцать рублей, прикопленных на черный день; можно из этих денег тратить, в случае чего. И пусть она не отказывает себе в пище, пусть ест хорошо, да когда побалует себя ягодами да пряниками, а он за лето скопит деньжонок за винную порцию.

            -- А я тебе весточки о себе давать буду, Груня.

            -- Жалко, я не умею... А то бы я тебе отписала... Разве попросить кого написать?..

            -- Нет, уж кого просить!.. -- не согласился на это ревнивый матрос и прибавил: -- Даст бог, и придется повидаться летом... Наш капитан тоже женатый... И ему лестно навестить супружницу...

            Через пять дней, рано утром, Аграфена провожала мужа до Купеческой гавани, где стоял баркас, готовый отвезти на бриг отпущенных на ночь женатых матросов.

            На людях они простились без особых нежностей. Только Груня как-то особенно сильно и горячо пожала мужу руку. Ей почему-то вдруг сделалось страшно, что он уходит и она остается одна, и слезы показались на ее глазах.

            -- Ну, полно, Груня... Не плачь... Лето скоро пройдет...

            -- Смотри, Гриша... давай о себе весточки... И почаще!.. -- говорила, всхлипывая, Груня.

            -- Вались на баркас, ребята! -- крикнул унтер-офицер. -- Сейчас отваливаем!

            -- Прощай, Груня...

            -- Прощай, Гриша...

            Смех и говор провожавших баб затих.

            Скоро баркас был полон матросами и отвалил от пристани.

            В восьмом часу утра Аграфена пошла на стену Купеческой гавани и видела, как двухмачтовый красивый бриг "Вихрь", поставив все паруса, слегка накренившись, уходил от Малого кронштадтского рейда.

            Она возвращалась домой, по обыкновению, степенная и серьезная, ни на кого не глядя и не обращая внимания на похвалы, порой раздававшиеся ей вслед.

            О

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту