Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

15

в этом замирании сердца, в какой-то жгучей истоме.

            И пригожий, кудрявый, черноглазый писарек, нежный и робкий, стоял тут, перед ней, и словно манил ее к себе, суля ей любовь и счастье. Его ласковые слова так и звучали в ее ушах, и ей хотелось бы слушать их без конца, слушать и целовать эти очи, целовать эти уста, отдаваясь его горячим ласкам...

            Матроска поймала себя на таких мыслях и вдруг ужаснулась.

            О господи! О чем она сейчас думала, она -- честная, верная жена?!

            Суеверный страх, стыд и раскаяние овладели Груней. Ее честная натура возмущалась против таких помыслов. Ничего подобного никогда с ней не было, а теперь? Это дьявол смущает ее!

            И, полная ужаса, она бросилась за полог и, опустившись на колени перед образами, горячо молилась о том, чтобы пресвятая богородица простила ее, великую грешницу.

            Молитва несколько успокоила Груню.

            Писаренок казался ей теперь ненавистным, как виновник ее преступления. Попадись только он ей на глаза -- она на него и не взглянет, на подлого, а если он опять начнет услеживать -- плюнет ему в морду. Не смей, мол, бегать за мужниной женой!

            "И как только могли прийти ей в голову такие подлые мысли?" -- думала она, полная стыда и негодования, и вспоминала, какой у нее хороший и добрый Григорий. И как он ее бережет, как любит, как всегда ласков с ней!..

            И, когда в седьмом часу явился Григорий и положил ей на стол сверток с пряниками, Груня как-то особенно приветно и ласково встретила мужа.

            Она видела, как от ее ласковых слов светлело лицо Григория и его добрые глаза еще нежнее и любовнее смотрели на нее, и она, словно бы чувствуя потребность загладить вину, заботливее угощала его, и ей казалось в эти минуты, что Григорий ей мил и дорог и что она его очень любит.

            Груня расспрашивала его о делах на бриге и, между прочим, осведомилась, скоро ли они уйдут в море.

            -- Завтра вытянемся на рейд и ден через пять уйдем...

            -- Я тебе рубаху сошью.

            -- Спасибо, Груня...

            -- А заходить в Кронштадт будете?

            -- То-то неизвестно... А ты разве будешь скучать по муже?

            -- А то как же? Нешто одной весело?

            -- А уже как мне тошно будет целое лето без тебя, Груня!.. Если бы еще зашли в Кронштадт летом, а то, может, и не зайдем... Будем, говорят, в Балтийском море клейсеровать да когда в порты заходить.

            -- На берег съезжать будешь?

            -- Что на берегу делать? Я по кабакам не хожу да за девками не гоняюсь, как другие-прочие матросы...

            -- И женатые?

            -- А ты думала как? Это редко какой человек понимает, что ежели он в законе, то соблюдать себя должен не хуже жены. По мне, так это грех, а матрос не считает грехом... Ему, мол, ничего... Зато и матроски, нечего тоже сказать... рады, как мужья-то уйдут... Небось сама видала, какие здесь матроски?.. А ежели по совести-то рассудить, то и мужья виноваты... Сами закон не исполняют, так разве можно с жены требовать?

            Григорий любовно смотрел на жену и, полный счастья, продолжал:

            -- Вот мы с тобой, Груня, не такие... Мы бога-то помним... закон исполняем... Живем, слава богу, по совести... Уйду я в море, и сердце у меня спокойно...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту