Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

13

крика влюбленного сердца...

            Пораженная неожиданным признанием, матроска на мгновение словно бы отдалась обаянью этих смелых речей и слушала их, точно какую-то нежную, неведомую доселе музыку, ласкающую, проникающую в самую душу и заставляющую замирать сердце.

            И вдобавок, как пригож этот молодой, кудрявый писарек! Какою искреннею страстью дышат его слова! Как умоляюще и робко глядят на нее его черные, нежные глаза.

            Но мгновение прошло, и Груня словно бы испугалась и устыдилась охватившего ее настроения.

            Она приняла еще более суровый вид и, опуская голову, чтобы скрыть заалевшее лицо, произнесла резким голосом:

            -- Ты языком-то не бреши, непутевый! Не шатайся здесь, слышишь?

            -- Не будьте столь жестоки, Аграфена Ивановна! Позвольте хоть издали ласкать взор лицезрением вашей андельской красоты... Выслушайте, Аграфена Ивановна...

            -- Не мели пустого... Нечего мне дурака слушать! -- строго перебила его матроска. -- Говорят, не бегай за мной. Не услеживай... А не то -- смотри! -- грозно прибавила Аграфена.

            -- Что ж, если такое будет ваше повеление, то мне остается предаться своей злосчастной судьбе! -- продолжал писарь, стараясь выражаться как можно "забористее". -- Прощайте, Аграфена Ивановна! Отныне исчезну я из ваших прекрасных глаз, в которых искал забвения от горестей жизни. Прощайте, жестокая!

            Писарек произнес эти слова не без некоторого драматизма, свидетельствовавшего об его сценических способностях, и, бросив нежный взгляд на хорошенькую матроску, почтительно поклонился ей с видом человека, сраженного печалью, и быстро отошел, направляясь в сторону, противоположную той, откуда мог появиться муж Аграфены, встречи с которым Васька предусмотрительно избегал.

            Очутившись вне всякой опасности, угрожающей целости его красивой физиономии, Васька замедлил шаг и, не совсем довольный результатами своего любовного красноречия, все-таки, улыбаясь, проговорил вслух:

            -- Небось восчувствуешь!..

            И в тот же вечер хвастливо говорил в казарме своему приятелю, угреватому и неказистому писарю Иванову:

            -- А матроску эту самую сегодня я, братец ты мой, пригвоздил!..

            -- В каких это смыслах понимать? -- не без тайной зависти спросил Иванов.

            -- Объяснился, значит. Так, мол, и так... Одним словом, огорошил в лучшем виде.

            -- А в морду не получил?

            -- В морду? Это которые ежели дураки пусть в морду от баб получают, а я, слава богу, понятие насчет их имею! -- не без хлыщеватого апломба проговорил Васька и самоуверенно закрутил усики.

            -- А за матроской небось два месяца зря околачиваешься?

            -- Уж больно занозиста бабенка, а главная причина: в задор вошел, вот что я тебе скажу. Можешь ты это понять? А горничные эти все да куфарки -- надоели. Ты им одну любовную штучку загнешь, а уж они, подлые, и льнут... Выбирай -- не хочу. А такой добиться, как Грунька, лестно и стоит побегать...

            -- Так и добьешься! -- почему-то противоречил, и даже с чувством злобы, приятель.

            -- Дай, брат, срок... Небось ей лестно было слушать, как я ей сегодня любовные слова говорил.

            -- Не очень-то, я думаю, слушала...

            -- Врать

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту