Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

6

домой, а он тут, как бродяга какой, шляется... Как заприметил меня, так и фукнул... А то морду его бабью своротил бы на сторону... И беспременно сворочу... Слышишь?

            -- Не глуха, слышу.

            -- То-то...

            -- Да ты чего зудишь-то? И все-то в тебе подлые мысли насчет жены... Постыдился бы... Кажется, я по совести живу... Ничего дурного не делаю... Веду себя честно, а ты ровно полоумный накидываешься... А еще говоришь: любишь. Разве такая любовь, чтобы человека мучить?

            Григорий сознавал правоту этих горячих упреков. Он знал, что жена безупречна, и все-таки временами не мог отделаться от подозрительной ревности. Беспредельно любивший жену, он чувствовал, что она не так любит его, как любит ее он, чувствовал это и в ее постоянно ровном обращении и в сдержанности ее ласк, и это-то и питало его ревнивые чувства, несмотря на безукоризненное поведение жены.

            Ему стало стыдно за то, что он безвинно обидел Груню, и он сказал:

            -- Ну, ну, не сердись, Груня... Я ведь так, шутю... Я знаю, что ты правильная жена.

            И, словно бы стыдясь обнаружить перед ней всю силу своей ревнивой и страстной любви, он принял умышленно равнодушный и властный вид хозяина и примолк.

            -- Однако и спать пора. Завтра до свету вставать! -- проговорил он, окончив чаепитие. -- Спасибо, что накормила и напоила... Идем, что ли, Груня? -- ласково прибавил он, вставая из-за стола.

            -- Ступай спи, а мне еще убираться надо.

            -- Уберись и приходи... Нечего-то полуночничать!

            Матрос пошел спать, а матроска словно бы нарочно долго убиралась с посудой.

            -- Ты что ж это, Груня? Долго будешь убираться? Иди спать, коли муж приказывает. Мужа слушаться надо! -- раздался нетерпеливый голос Григория.

            -- Иду, ну тебя!

            Молодая женщина с равнодушным, усталым и покорным выражением на своем красивом лице, потушив лампу, тихо скрылась за пологом.

            Скоро в полутьме комнаты, чуть-чуть освещенной мерцанием лампады перед образами, раздался громкий храп матроса.

         

      IV

           

            Григорий был женат около пяти лет.

            Помор Архангельской губернии, он, как и большая их часть, придерживался старой веры. В церковь ходил только по обязанностям службы и втайне молился по-своему. Однако в нем не было нетерпимости раскольника-изувера, и он не гнушался есть с матросами из одного бака и не считал их погаными . Зато не пил вина и табаком не занимался.

            Исправный и добросовестный, Григорий был отличным матросом и с первого же года поступления на службу назначен был рулевым.

            Еще бы!

            С малых лет Григорий каждую весну отправлялся с отцом и двумя работниками на Мурман, где в одной из закрытых бухт стоял на зимовке небольшой, допотопной конструкции, палубный карбас с необходимою снастью для ловли трески. Этот карбас принадлежал отцу и составлял главный источник существования семьи. Его оснащивали, проконопачивали, просмаливали, чинили старенькие парусишки и, помолясь богу и святым угодникам, уходили на промысел и проводили иногда в неприветном Ледовитом океане по целым неделям, не приставая к берегу.

            Всего навидался и испытал Григорий в эти опасные плавания.

            Случалось, и

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту