Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

2

  -- Такая причина была, -- оправдывался Матросик.

            -- Нечего сказать, причина! Вовсе прост ты, вот и причина!

            Тот, кого называли Матросиком, словно бы оправдываясь, проговорил:

            -- Этот самый парень, заместо которого я пошел, братцы, только что поженился и очень приверженный к земле был мужик... Коренной в семье. Без его разор был бы. И так, братцы вы мои, убивались по нем отец с матерью да супруга, значит, евойная, что жалость взяла. Мне, думаю, что? Одинокий сирота, живу в работниках... Ну таким родом и явился я к барину и в ноги: "Дозвольте, мол, в некрута вместо Васьки Захарова!" Барин даже очень был доволен... Вот она, братцы, какая причина! -- закончил Матросик.

            Он проговорил эти слова необыкновенно просто, словно бы и поступок его был самый простой, и он не сознавал, сколько в нем было доброты и самоотвержения.

            За эту бесконечную доброту и готовность помочь всякому на "Жемчуге" все матросы любили этого первогодка. Звали его не по фамилии -- фамилия его была Кушкин, -- а Матросиком, вследствие того, что Кушкин однажды, вскоре после назначения его на "Жемчуг", на вопрос боцмана: "Кто ты такой?", вместо того чтобы ответить: "Матрос второй статьи Илья Кушкин", простодушно ответил: "Матросик".

            Так с тех пор на клипере его все прозвали Матросиком.

            И в самом деле, прозвище это подходило к Кушкину.

            Это был маленького роста, худощавый, почти смуглый молодой паренек лет двадцати двух-трех, с пригожим жизнерадостным добрым лицом, главным украшением которого были большие темные глаза, полные какой-то чарующей ласки и привета. Когда Матросик улыбался, широко раскрывая свой рот с красными сочными губами и показывая ослепительно белые зубы, то невольно улыбались и те, на кого он смотрел.

            Вся его маленькая фигурка была ладная и необыкновенно располагающая. Ходил он всегда веселой и легкой походкой и любил одеваться аккуратно и опрятно. Даже его желтоватого цвета руки с тонкими, слегка искривленными пальцами не были пропитаны смолой и грязны, как у других матросов. Матросик, видимо, щеголял опрятностью.

            Уроженец одной из северных губерний, Илья Кушкин еще с отрочества плавал по бурному Ладожскому озеру и, поступивши в матросы и затем назначенный в кругосветное плавание на "Жемчуг", скоро сделался хорошим и исправным матросом.

            Когда Матросик окончил свой рассказ, кто-то из кучки спросил:

            -- Так тебе, Матросик, ничего и не дали за твою простоту?

            -- Предлагали, братцы. Пятичницу давали.

            -- А ты не взял?

            -- То-то не взял. Бедные мужики эти Захаровы... Как с их взять? Однако угощение принимал -- страсть угощали, братцы! А молодая баба, Васькина жена, так та мне две рубахи ситцевые справила. "Вовек, -- говорит, -- не забуду, Илья, что ты моего мужика при мне оставил". Небось, люди добро помнят.

            С мостика то и дело раздавались окрики вахтенного офицера. То он командовал: "Вперед хорошенько смотреть", то: "На марса-фалах стоять".

            Эти частые и громкие окрики среди ночной тишины несколько раздражали матросов.

            -- И чего это мичман зря суетится да глотку дерет! -- заметил кто-то.

            -- А может, не зря, -- промолвил Матросик.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту