Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

16

который не только не радовался, а, напротив, по мере приближения "Забияки" к порту, становился задумчивее и угрюмее.

            Это был Лучкин, ожидавший разлуки с Максимкой.

            За этот месяц, в который Лучкин, против ожидания матросов, не переставал пестовать Максимку, он привязался к Максимке, да и маленький негр в свою очередь привязался к матросу. Они отлично понимали друг друга, так как и Лучкин проявил блистательные педагогические способности, и Максимка обнаружил достаточную понятливость и мог объясняться кое-как по-русски. Чем более они узнавали один другого, тем более дружили. Уж у Максимки были две смены платья, башмаки, шапка и матросский нож на ремешке. Он оказался смышленым и веселым мальчиком и давно уже сделался фаворитом всей команды. Даже и боцман Егорыч, вообще не терпевший никаких пассажиров на судне, как людей, ничего не делающих, относился весьма милостиво к Максимке, так как Максимка всегда во время работ тянул вместе с другими снасти и вообще старался чем-нибудь да помочь другим и, так сказать, не даром есть матросский паек. И по вантам взбегал, как обезьяна, и во время шторма не обнаруживал ни малейшей трусости, -- одним словом, был во всех статьях "морской мальчонка".

            Необыкновенно добродушный и ласковый, он нередко забавлял матросов своими танцами на баке и родными песнями, которые распевал звонким голосом. Все его за это баловали, а мичманский вестовой Артюшка нередко нашивал ему остатки пирожного с кают-компанейского стола.

            Нечего и прибавлять, что Максимка был предан Лучкину, как собачонка, всегда был при нем и, что называется, смотрел ему в глаза. И на марс к нему лазил, когда Лучкин бывал там во время вахты, и на носу с ним сидел на часах, и усердно старался выговаривать русские слова...

            Уже обрывистые берега были хорошо видны... "Забияка" шел полным ходом. К обеду должны были стать на якорь в Каптоуне.

            Невеселый был Лучкин в это славное солнечное утро и с каким-то особенным ожесточением чистил пушку. Около него стоял Максимка и тоже подсоблял ему.

            -- Скоро прощай, брат Максимка! -- заговорил, наконец, Лучкин.

            -- Зачем прощай! -- удивился Максимка.

            -- Оставят тебя на Надежном мысу... Куда тебя девать?

            Мальчик, не думавший о своей будущей судьбе и не совсем понимавший, что ему говорит Лучкин, тем не менее догадался по угрюмому выражению лица матроса, что сообщение его не из радостных, и подвижное лицо его, быстро отражавшее впечатления, внезапно омрачилось, и он сказал:

            -- Мой не понимай Лючика.

            -- Айда, брат, с клипера... На берегу оставят... Я уйду дальше, а Максимка здесь.

            И Лучкин пантомимами старался пояснить, в чем дело.

            По-видимому, маленький негр понял. Он ухватился за руку Лучкина и молящим голоском проговорил:

            -- Мой нет берег... Мой здесь Максимка, Лючика, Лючика, Максимка. Мой люсска матлос... Да, да, да...

            И тогда внезапная мысль озарила матроса. И он спросил:

            -- Хочешь, Максимка, русска матрос?

            -- Да, да, -- повторял Максимка и изо всех сил кивал головой.

            -- То-то бы отлично! И как это мне раньше невдомек... Надо поговорить с ребятами и просить Егорыча... Он доложит

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту