Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

9

усмешки и улыбки. -- Нешто я в няньки не гожусь, братцы? Не к барчуку ведь!.. Тоже и этого черномазого надо обрядить... другую смену одежи сшить, да башмаки, да шапку справить... Дохтур исхлопочет, чтобы, значит, товар казенный выдали... Пущай Максимка добром вспомнит российских матросиков, как оставят его беспризорного на Надежном мысу. По крайности, не голый будет ходить.

            -- Да как же ты, Лучкин, будешь лопотать о эстим самым арапчонком? Ни ты его, ни он тебя!..

            -- Не бойсь, договоримся! Еще как будем-то говорить! -- с какою-то непостижимой уверенностью произнес Лучкин. -- Он даром что арапского звания, а понятливый... я его, братцы, скоро по-нашему выучу... Он поймет...

            И Лучкин ласково взглянул на маленького негра, который, притулившись к борту, любопытно озирался вокруг.

            И негр, перехватив этот полный любви и ласки взгляд матроса, тоже в ответ улыбался, оскаливая зубы, широкой благодарной улыбкой, понимая без слов, что этот матрос друг ему.

            Когда в половине двенадцатого часа были окончены все утренние работы, и вслед за тем вынесли на палубу ендову с водкой, и оба боцмана и восемь унтер-офицеров, ставши в кружок, засвистали призыв к водке, который матросы не без остроумия называют "соловьиным пением", -- Лучкин, радостно улыбаясь, показал мальчику на свой рот, проговорив: "Сиди тут, Максимка!", и побежал на шканцы, оставив негра в некотором недоумении.

            Недоумение его, впрочем, скоро разрешилось.

            Острый запах водки, распространявшийся по всей палубе, и удовлетворенно-серьезные лица матросов, которые, возвращаясь со шканцев, утирали усы своими засмоленными шершавыми руками, напомнили маленькому негру о том, что и на "Бетси" раз в неделю матросам давали по стакану рома, и о том, что капитан пил его ежедневно и, как казалось мальчику, больше, чем бы следовало.

            Лучкин, уже вернувшийся к Максимке и после большой чарки водки бывший в благодушном настроении, весело трепанул мальчика по спине и, видимо, желая поделиться с ним приятными впечатлениями, проговорил:

            -- Бон водка! Вери гут шнапс, Максимка, я тебе скажу.

            Максимка сочувственно кивнул головой и промолвил:

            -- Вери гут!

            Это быстрое понимание привело Лучкина в восхищение, и он воскликнул:

            -- Ай да молодца, Максимка! Все понимаешь... А теперь валим, мальчонка, обедать... Небось, есть хочешь?

            И матрос довольно наглядно задвигал скулами, открывая рот.

            И это понять было нетрудно, особенно когда мальчик увидал, как снизу один за другим выходили матросы-артельщики, имея в руках изрядные деревянные баки (мисы) со щами, от которых шел вкусный пар, приятно щекотавший обоняние.

            И маленький негр довольно красноречиво замахал головой, и глаза его блеснули радостью.

            -- Ишь ведь, все понимает? Башковатый! -- промолвил Лучкин, начинавший уже несколько пристрастно относиться и к арапчонку и к своему умению разговаривать с ним понятно, и, взяв Максимку за руку, повел его.

            На палубе, прикрытой брезентами, уже расселись, поджав ноги, матросы небольшими артелями, человек по двенадцати, вокруг дымящихся баков со щами из кислой капусты, запасенной еще из Кронштадта, и молча

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту