Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

8

и выходит Максимка... Опять же имени у арапчонка нет, надо же его как-нибудь звать.

            Радости мальчика не было пределов, когда он облачился в новую чистую пару. Видимо, такого платья он никогда не носил.

            Лучкин осмотрел свое изделие со всех сторон, обдергал и пригладил рубаху и нашел, что платье во всем аккурате.

            -- Ну, теперь валим наверх, Максимка... Погрейся на солнышке! Дозвольте, вашескобродие.

            Доктор, сияя добродушной улыбкой, кивнул головой, и матрос, взяв за руку негра, повел его на бак и, показывая матросам, проговорил:

            -- Вот он и Максимка! Не бойсь, теперь забудет идола-мериканца, знает, что российские матросы его не забидят.

            И он любовно трепал мальчика по плечу и, показывая на его курчавую голову, сказал:

            -- Ужо, брат, и шапку справим... И башмачки будут, дай срок!

            Мальчик ничего не понимал, но чувствовал по всем этим загорелым лицам матросов, по их улыбкам, полным участия, что его не обидят.

            И он весело скалил свои ослепительно белые зубы, нежась под горячими лучами родного ему южного солнца.

            С этого дня все стали его звать Максимкой.

         

      VI

           

            Представив матросам на баке маленького, одетого по-матросски негра, Иван Лучкин тотчас же объявил, что будет "доглядывать" за Максимкой и что берет его под свое особое покровительство, считая, что это право принадлежит исключительно ему уж в силу того, что он "обрядил мальчонка" и дал ему, как он выразился, "форменное прозвище".

            О том, что этот заморенный, худой маленький негр, испытавший на заре своей жизни столько горя у капитана-американца, возбудил необыкновенную жалость в сердце одинокого как перст матроса, жизнь которого, особенно прежде, тоже была не из сладких, и вызвал желание сделать для него возможно приятными дни пребывания на клипере, -- о том Лучкин не проронил ни слова. По обыкновению русских простых людей, он стыдился перед другими обнаруживать свои чувства и, вероятно, поэтому объяснил матросам желание "доглядывать" за Максимкой исключительно тем, что "арапчонок занятный, вроде облизьяны, братцы". Однако на всякий случай довольно решительно заявил, бросая внушительный взгляд на матроса Петрова, известного задиру, любившего обижать безответных и робких первогодков матросов, -- что если найдется такой, "прямо сказать, подлец", который завидит сироту, то будет иметь дело с ним, с Иваном Лучкиным.

            -- Не бойсь, искровяню морду в самом лучшем виде! -- прибавил он, словно бы в пояснение того, что значит иметь с ним дело. -- Забижать дитё -- самый большой грех... Какое ни на есть оно: крещеное или арапское, а все дитё... И ты его не забидь! -- заключил Лучкин.

            Все матросы охотно признали заявленные Лучкиным права на Максимку, хотя многие скептически отнеслись к рачительному исполнению принятой им добровольно на себя хлопотливой обязанности.

            Где, мол, такому "отчаянному матросне" и забулдыге-пьянице возиться с арапчонком?

            И кто-то из старых матросов не без насмешки спросил:

            -- Так ты, Лучкин, значит, вроде быдто няньки будешь у Максимки?

            -- То-то, за няньку! -- отвечал с добродушным смехом Лучкин, не обращая внимания на иронические

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту