Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

7

человека лет тридцати. -- Об этом-то мы с тобой, братец, и не подумали...

            -- Точно так, вашескобродие, об этом мечтания не было. А ежели теперь обрезать ему, значит, рубаху примерно до колен, вашескобродие, да, с позволения сказать, перехватить талию ремнем, то будет даже довольно "обоюдно", вашескобродие, -- заключил фельдшер, имевший несчастную страсть употреблять некстати слова, когда он хотел выразиться покудрявее, или, как матросы говорили, позанозистее.

            -- То есть как "обоюдно"? -- улыбнулся доктор.

            -- Да так-с... обоюдно... Кажется, всем известно, что обозначает "обоюдно", вашескобродие! -- обиженно проговорил фельдшер. -- Удобно и хорошо, значит.

            -- Едва ли это будет "обоюдно", как ты говоришь. Один смех будет, вот что, братец. А впрочем, надо же как-нибудь одеть мальчика, пока не попрошу у капитана разрешения сшить мальчику платье по мерке.

            -- Очень даже возможно хороший костюм сшить... На клипере есть матросы по портной части. Сошьют.

            -- Так устраивай свой обоюдный костюм.

            Но в эту минуту в двери лазаретной каюты раздался осторожный, почтительный стук.

            -- Кто там? Входи! -- крикнул доктор.

            В дверях показалось сперва красноватое, несколько припухлое, неказистое лицо, обрамленное русыми баками, с подозрительного цвета носом и воспаленными живыми и добрыми глазами, а вслед за тем и вся небольшая, сухощавая, довольно ладная и крепкая фигура фор-марсового Ивана Лучкина.

            Это был пожилой матрос, лет сорока, прослуживший во флоте пятнадцать лет и бывший на клипере одним из лучших матросов и отчаянных пьяниц, когда попадал на берег. Случалось, он на берегу пропивал все свое платье и являлся на клипер в одном белье, ожидая на следующее утро наказания с самым, казалось, беззаботным видом.

            -- Это я, вашескобродие, -- проговорил Лучкин сиповатым голосом, переступая большими ступнями босых жилистых ног и теребя засмоленной шершавой рукой обтянутую штанину.

            В другой руке у него был узелок.

            Он глядел на доктора с тем застенчиво-виноватым выражением и в лице и в глазах, которое часто бывает у пьяниц и вообще у людей, знающих за собой порочные слабости.

            -- Что тебе, Лучкин?.. Заболел, что ли?

            -- Никак нет, вашескобродие, -- я вот платье арапчонку принес... Думаю: голый, так сшил и мерку еще раньше снял. Дозвольте отдать, вашескобродие.

            -- Отдавай, братец... Очень рад, -- говорил доктор, несколько изумленный. -- Мы вот думали, во что бы одеть мальчика, а ты раньше нас подумал о нем...

            -- Способное время было, вашескобродие, -- как бы извинялся Лучкин.

            И с этими словами он вынул из ситцевого платка маленькую матросскую рубаху и такие же штаны, сшитые из холста, встряхнул их и, подавая ошалевшему мальчику, весело и уже совсем не виноватым тоном, каким говорил с доктором, сказал, ласково глядя на негра:

            -- Получай, Максимка! Одежа самая, братец ты мой, вери гут. Одевай да носи на здоровье, а я посмотрю, как сидит... Вали, Максимка!

            -- Отчего ты его Максимкой зовешь? -- рассмеялся доктор.

            -- А как же, вашескобродие? Максимка и есть, потому как его в день святого угодника Максима спасли, он

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту