Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

6

идет. Одни мериканцы, значит, хотят, чтобы все арапы, что живут у их, были вольные, а другие на это никак не согласны -- это те, которые имеют крепостных арапов, -- ну и жарят друг дружку, страсть!.. Только господа сказывали, что которые мериканцы за арапов стоят, те одолеют! Начисто разделают помещиков мериканских! -- не без удовольствия прибавил Артюшка.

            -- Не бойсь, господь им поможет... И арапу на воле жить хочется... И птица клетки не любит, а человек и подавно! -- вставил плотник Захарыч.

            Чернявый молодой матросик-первогодок, тот самый, который находил, что флотская служба очень "опаская", С напряженным вниманием слушал разговор и, наконец, спросил:

            -- Теперь, значит, Артюшка, этот самый арапчонок вольный будет?

            -- А ты думал как? Известно, вольный! -- решительно проговорил Артюшка, хотя в душе и не вполне был уверен в свободе арапчонка, не имея решительно никаких понятий об американских законах насчет прав собственности.

            Но его собственные соображения решительно говорили за свободу мальчика. "Черта-хозяина" нет, к рыбам в гости пошел, так какой тут разговор!

            И он прибавил:

            -- Теперь арапчонку только новый пачпорт выправить на Надежном мысу. Получи пачпорт, и айда на все четыре стороны.

            Эта комбинация с паспортом окончательно рассеяла его сомнения.

            -- То-то и есть! -- радостно воскликнул чернявый матросик-первогодок.

            И на его добродушном румяном лице с добрыми, как у щенка, глазами засветилась тихая светлая улыбка, выдававшая радость за маленького несчастного негра.

            Короткие сумерки быстро сменились чудною, ласковою тропическою ночью. Небо зажглось мириадами звезд, ярко мигающих с бархатной выси. Океан потемнел вдали, сияя фосфорическим блеском у бортов клипера и за кормою.

            Скоро просвистали на молитву, и затем подвахтенные, взявши койки, улеглись спать на палубе.

            А вахтенные матросы коротали вахту, притулившись у снастей, и лясничали вполголоса. В эту ночь во многих кучках говорили об арапчонке.

         

      V

           

            Через два дня доктор, по обыкновению, пришел в лазарет в семь часов утра и, обследовав своего единственного пациента, нашел, что он поправился, может встать, выйти наверх и есть матросскую пищу. Объявил он об этом маленькому негру больше знаками, которые были на этот раз быстро поняты поправившимся и повеселевшим мальчиком, казалось, уже забывшим недавнюю близость смерти. Он быстро вскочил с койки, обнаруживая намерение идти наверх погреться на солнышке, в длинной матросской рубахе, которая сидела на нем в виде длинного мешка, но веселый смех доктора и хихиканье фельдшера при виде черненького человечка в таком костюме несколько смутили негра, и он стоял среди каюты, не зная, что ему предпринять, и не вполне понимая, к чему доктор дергает его рубаху, продолжая смеяться.

            Тогда негр быстро ее снял и хотел было юркнуть в двери нагишом, но фельдшер удержал его за руку, а доктор, не переставая смеяться, повторял:

            -- No, no, no...

            И вслед за тем знаками приказал негру надеть свою рубашку-мешок.

            -- Во что бы одеть его, Филиппов? -- озабоченно спрашивал доктор щеголеватого курчавого фельдшера,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту