Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

4

таким исключительным для него положением, он торопливо продолжает:

            -- Фершал, братцы, сказывал, что этот самый арапчонок по-своему что-то лопотал, когда его кормили, просил, значит: "Дайте больше, мол, этого самого супу"... И хотел даже вырвать у доктора чашку... Однако не допустили: значит, брат, сразу нельзя... Помрет, мол.

            -- Что ж арапчонок?

            -- Ничего, покорился...

            В эту минуту к кадке с водой подошел капитанский вестовой Сойкин и закурил остаток капитанской сигары. Тотчас же общее внимание было обращено на вестового, и кто-то спросил:

            -- А не слышно, Сойкин, куда денут потом арапчонка?

            Рыжеволосый, веснушчатый, франтоватый, в собственной тонкой матросской рубахе и в парусинных башмаках, Сойкин не без достоинства пыхнул дымком сигары и авторитетным тоном человека, имеющего кое-какие сведения, проговорил:

            -- Куда деть? Оставят на Надежном мысу, когда, значит, придем туда.

            "Надежным мысом" он называл мыс Доброй Надежды.

            И, помолчав, не без пренебрежения прибавил:

            -- Да и что с им делать, с черномазой нехристью? Вовсе даже дикие люди.

            -- Дикие не дикие, а всё божья тварь... Пожалеть надо! -- промолвил старый плотник Захарыч.

            Слова Захарыча, видимо, вызвали общее сочувствие среди кучки курильщиков.

            -- А как же арапчонок оттель к своему месту вернется? Тоже и у его, поди, отец с матерью есть! -- заметил кто-то.

            -- На Надежном мысу всяких арапов много. Небось, дознаются, откуда он, -- ответил Сойкин и, докурив окурок, вышел из круга.

            -- Тоже вестовщина. Полагает о себе! -- сердито пустил ему вслед старый плотник.

         

      IV

           

            На другой день мальчик-негр хотя и был очень слаб, но настолько оправился после нервного потрясения, что доктор, добродушный пожилой толстяк, радостно улыбаясь своею широкою улыбкою, потрепал ласково мальчика по щеке и дал ему целую чашку бульону, наблюдая, с какой жадностью глотал он жидкость и как потом благодарно взглянул своими большими черными выпуклыми глазами, зрачки которых блестели среди белков.

            После этого доктор захотел узнать, как мальчик очутился в океане и сколько времени он голодал, но разговор с пациентом оказался решительно невозможным, несмотря даже на выразительные пантомимы доктора. Хотя маленький негр, по-видимому, был сильнее доктора в английском языке, но так же, как и почтенный доктор, безбожно коверкал несколько десятков английских слов, которые были в его распоряжении.

            Они друг друга не понимали.

            Тогда доктор послал фельдшера за юным мичманом, которого все в кают-компании звали Петенькой.

            -- Вы, Петенька, отлично говорите по-английски, поговорите-ка с ним, а у меня что-то не выходит! -- смеясь проговорил доктор. -- Да скажите ему, что дня через три я его выпущу из лазарета! -- прибавил доктор.

            Юный мичман, присев около койки, начал свой допрос, стараясь говорить короткие фразы тихо и раздельно, и маленький негр, видимо, понимал, если не все, о чем спрашивал мичман, то во всяком случае кое-что, и спешил отвечать рядом слов, не заботясь об их связи, но зато подкрепляя их выразительными пантомимами.

            После довольно продолжительного

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту