Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

10

было никакой возможности сделать им замечание. И барон, озлобленный и надутый, высокомерно думал о том, как трудно служить порядочному человеку с этими глупыми русскими демократами, не понимающими настоящей дисциплины и готовыми подрывать престиж власти.

            Спустившись в жилую палубу и занятый своими размышлениями, он без обычного внимания заглядывал во все уголки, приближаясь к кубрику, как вдруг мимо его ног стремглав пронесся Куцый и выбежал наверх.

            -- Мерзкая собака! -- проговорил барон, несколько испуганный неожиданным появлением Куцего, и, остановившись, невольно взглянул на место, по которому тот пробежал.

            И в то же мгновение взгляд барона впился в одну точку палубы, как раз под люком трапа, ведущего на бак, и на лице его появилась брезгливая гримаса.

            -- Боцмана послать! -- крикнул барон.

            Через несколько секунд явился боцман Гордеев.

            -- Что это такое? -- медленно процедил барон, указывая пальцем на палубу.

            Боцман взглянул по направлению длинного белого пальца с перстнем и смутился.

            -- Что это такое, спрашиваю я тебя, Гордеев?

            -- Сами извольте видеть, ваше благородие...

            И боцман угрюмо назвал, что это такое.

            Барон выдержал паузу и сказал:

            -- Ты помнишь, что я тебе говорил?

            -- Помню, ваше благородие! -- еще угрюмей отвечал боцман.

            -- Так чтобы через пять минут эта паршивая собака была за бортом!

            -- Осмелюсь доложить, ваше благородие, -- заговорил боцман самым почтительным тоном, полным мольбы, -- что собака нездорова... И фершал ее осматривал, говорит: брюхом больна, но только скоро на поправку пойдет... В здоровом, значит, виде Куцый никогда бы не осмелился, ваше благородие!.. Простите, ваше благородие, Куцего! -- промолвил боцман дрогнувшим голосом.

            -- Гордеев! Я не имею привычки повторять приказаний... Мало ли какого вы мне наврете вздора... Через пять минут явись ко мне и доложи, что приказание мое исполнено... Да выскоблить здесь палубу! -- прибавил барон.

            С этими словами он повернулся и ушел.

            -- У, идол! -- злобно прошептал вслед барону боцман. Он поднялся наверх и взволнованно проговорил, подходя к Кочневу, который поджидал Куцего, чтоб увести его вниз.

            -- Ну, брат, беда... Сейчас Чертова Зуда увидал внизу, что Куцый нагадил, и...

            Боцман не окончил и только угрюмо качнул головой.

            Кочнев понял, в чем дело, и внезапно изменился в лице. Мускулы на нем дрогнули. Несколько секунд он стоял в каком-то суровом, безмолвном отчаянии.

            -- Ничего не поделаешь с этим подлецом! А уж как жалко собаки! -- прибавил боцман.

            -- Захарыч!.. Захарыч!.. -- заговорил наконец матрос умоляющим, прерывающимся голосом. -- Да ведь Куцый больной... Рази можно с больной собаки требовать? Уж, значит, вовсе брюхо прихватило, ежели он решился на это... Он умный... Понимает... Никогда с им этого не было... И то сколько раз выбегал сегодня наверх... Захарыч, будь отец родной!.. Доложи ты этому дьяволу!

            -- Нешто я ему не докладывал? Уж как просил за Куцего. Никакого внимания. Чтобы, говорит, через пять минут Куцый был за бортом!

            -- Захарыч!.. Сходи еще... попроси... Собака,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту