Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

8

Остерегайся... Как-нибудь да пронюхает твои штуки генерал-арестант, небось не похвалит... От такого зверя всякой беды можно ждать"... А она куражится. "Я, говорит, не казенный человек, а вольная вдова и не обязана его бояться... Я, говорит, с эстим самым дьяволом связалась из антиреса и никакой приверженности к ему не имею. Начхать мне на его!" Так, глупая, и докуражилась!..

            -- Куда она потом делась?

            -- Куда ей деваться? В Севастополе осталась. Почти всю осаду пробыла в городе по своей воле, пока ее не убило бомбой... Она отчаянная была -- ничего не боялась. Почитай, каждый день к отцу-матросу на батарею бегала... хлеба, квасу, огурцов, того да другого принесет. "Кушайте, мол, на здоровье". Белье тоже стирала. Страсть ласковая к отцу была! Прибежит, смеется, зубы белые скалит и балакает с матросиками... Всем и радостно... Отец, сказывали, запрещал ей ходить. "Убьют, мол, дура". Так она не слухала... "Я, говорит, тоже обязана свой город защищать, а бог, говорит, не захочет, меня не убьют... Уж если тогда он меня спас от генерал-арестанта -- значит, и теперь спасет..." И опять смеется, обнадеживает себя... И к нам на бакстион забегала.

            -- К вам зачем?

            -- А был у нас, вашескобродие, один мичман молоденький... хороший такой мичман -- недавно из корпуса определился. Так она к ему бегала: узнать, значит, жив ли, почему, мол, в слободку к ей давно не заходил... Вроде быдто прачки шлялась -- тоже и ему белье стирала -- и привязалась к этому мичману, ровно собачонка. Так в глаза и смотрит. Прикажи он, примером, ей стать под расстрел -- стала бы, глупая, вашескобродие... И то ведь бегала на бакстион, под пулями да ядрами...

            -- А мичман привязан был к ней?

            -- Одобрял, вашескобродие, только при других виду не показывал. Совестился, что к ему девка бегает... И то над им смеялись. Однако, как услыхал, что ее бомбой убило, как она с бакстиона в город шла, заскучил... Жалел, видно. Вскорости и сам, бедный, в вылазке голову сложил. Все просился: "Возьмите да возьмите"... Отвагу показать хотел... Известно, молод был, не понимал, что сегодня ты цел, а завтра и нет тебя и что соваться нечего. Суйся не суйся, а час придет -- и шабаш.

            -- А Сбойников узнал, что его прежняя любовница убита?

            -- Узнал... Я тогда при ем состоял вроде как ординарцем... Очень даже заскучил... В задумчивости большой ходил, как бы не в себе был... Поди ж ты! Приверженность-то, значит, осталась, даром что живую сказнить хотел... И верите ли, вашескобродие, послал меня разыскать покойницу, дал денег, чтобы похоронили честь честью, и велел клок ейных волос ему принести...

            -- А матрос-отец жив остался?

            -- Какое! Его еще раньше дочки штуцерной пулей убило наповал, и не пикнул... А добрая была эта Машка -- царство ей небесное! -- продолжал Кириллыч и перекрестился, глядя на усеянное звездами небо. -- И мне, бывало, когда рубаху постирает, когда свежих бубликов принесет на бакстион... И всякому матросику рада была угодить. И за ранеными хаживала... Шустрая... везде поспевала. Положим, грешна она была, что и говорить, а только я так полагаю, вашескобродие, что за ейную доброту да отважность бог все грехи ей простил...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту