Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

            Среди торжественной тишины вечера Кириллыч, бывало, рассказывал, понижая голос, о прежней службе с ее строгостями и муштрой, о начальниках, о черкесе, о турке, о французе и особенно любил вспоминать о том, как сам Павел Степаныч Нахимов (царство ему небесное!) повесил ему на бастионе "егория".

            В рассказах Кириллыча покойный адмирал являлся легендарным героем, чуждым каких бы то ни было недостатков, и был единственным начальником, о котором старый матрос не обмолвился каким-нибудь критическим замечанием. И когда я спросил, порол ли Нахимов так же жестоко, как и другие черноморцы того времени, то Кириллыч даже с сердцем воскликнул:

            -- Ну так что же! И порол ежели, то правильно, за дело, вашескобродие!.. А другие так вовсе без рассудка, по бешености... Одно слово... никому не сравняться с покойным Нахимовым. Во всех статьях, можно сказать, начальник был!..

            О себе и о своих подвигах -- а о них я слышал от одного старого моряка-севастопольца, приезжавшего на хутор, -- Кириллыч никогда не говорил, вероятно, и сам не подозревая, что броситься в пороховой погреб и вынуть из вертящейся бомбы горящую трубку -- не совсем обыкновенное дело для человека, и когда я спросил его об этом обстоятельстве, то он просто, словно бы не придавая своему подвигу ни малейшего значения, ответил:

            -- Точно, было такое дело. Вижу, подлая, пробила пороховой погреб, я и за ей. Думаю: беда будет, как взорвет... Народу-то сколько пропадет!

            -- Да ведь вы могли первый погибнуть, Кириллыч?

            -- Пожалуй, что и так, -- простодушно промолвил Кириллыч и, пыхнув острым дымком махорки из своей коротенькой трубочки, прибавил: -- Однако господь вызволил. Только руки себе спалил.

            -- А вот как ноги решили, так вовсе страшно стало, вашескобродие! -- проговорил после паузы Кириллыч.

            -- Отчего страшно?

            -- Главная причина оттого, вашескобродие, что думал я тогда: пропасть мне без ноги. Как прокормиться с одной ногой-то? Пенсион за ногу, сказывали, маленький, на его не пропитаешься, а подаянием кормиться тоже как быдто зазорно матросу с "егорием". И докладывал я в те поры дохтуру: "Нельзя ли, мол, вашескобродие, оставить как-нибудь при ноге?" Не согласился. "Никак, говорит, невозможно. Ежели, говорит, не отрезать -- умрешь!" Ну, так и отрезали.

            -- И не пропали вы без ноги, Кириллыч?

            -- То-то не пропал, вашескобродие! -- усмехнулся старик. -- Сперва, после замирения, как вышла мне чистая, жил я в Севастополе яличником, перевозил, значит, через бухту народ, который вернулся в город. Ну, и которые приезжие были, чтобы на Севастополь полюбопытствовать... Те, бывало, и полтину за перевоз давали... А после вот по хуторам пошел, потому люблю я, вашескобродие, вольный воздух. Спасибо добрым людям, не брезговают старым анвалидом... Небось и деревянная нога службу справляет! -- не без некоторой гордости говорил Кириллыч, хлопая по деревяшке и, по-видимому, вполне довольный, что после двадцатипятилетней службы, геройских подвигов и потери ноги он не "пропал вовсе", а вел полунищенское существование. -- Вот только отрезанная нога иной раз оказывает, вашескобродие! -- прибавил Кириллыч.

            -- А что, болит?

   

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту