Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

12

была бы связаться с "жидом" -- пусть на рынке смеются, наплевать. И то уже смеются!

            Но Исайка не делал решительных авансов, не имея смелости признаться Анке в своей склонности. Да и согласится ли она жить с жидом? О браке Исайка, разумеется, и не думал.

            По всей вероятности, робкий Исайка так бы и остался тайным вздыхателем, если б в начале лета, когда уже "Поспешный" вытянулся на рейд, Исайка однажды утром в воскресенье не зашел купить у Анки на копейку луку.

      0x01 graphic

           

            Выбрав пучок и порасспросив Анку о делах, Исайка хотел было уходить, как Анка, заглянув в глаза Исайки, лукаво спросила:

            -- Только луку тебе от меня и надо, Исайка?

            -- Чего ж я смею, кроме луку, Анна Спиридоновна? -- значительно протянул Исайка...

            -- Чего?.. Ах ты, лукавый Исайка! -- рассмеялась Анка и нежно прибавила: -- Нечего на корабль идтить; ужо приходи ко мне пить чай!

            С того дня Исайка стал чаще съезжать на берег, и когда "Поспешный" ушел в море, Исайка принялся шить Анке самые фасонистые башмаки и написал ей два письма, в которых с трогательным красноречием изливал перед ней душу, закончив деловыми советами насчет зимней торговли, которую уж они вели теперь сообща после памятной покупки пучка лука.

         

      VI

           

            Ах, как не хотелось Исайке идти на следующее лето в море!

            Ему не хотелось расставаться с рыжей Анкой, к которой он серьезно привязался, но главное -- его тревожило назначение нового командира экипажа и корабля "Поспешного". Про него ходили неутешительные слухи -- как об отчаянном "мордобое", который, командуя фрегатом, порол без всякой пощады, и когда пылил, то был ровно бешеный. Об этом только и было толков среди матросов, и даже Иван Рябой как-то сказал Исайке, что бросит пить...

            -- Зверь, сказывают!

            И действительно, это лето Исайке приходилось чуть ли не ежедневно улепетывать вниз и забиваться в угол, вздрагивая от ужаса. Почти ни одного ученья не проходило без того, чтобы не было экзекуций. Наказывали по несколько человек. Капитан требовал, чтобы матросы работали "как черти", и если, например, паруса крепили не в три, а в три с половиной минуты, то всех опоздавших марсовых и с их унтер-офицерами пороли линьками. В те времена было щегольство на быстроту работ, и каждый капитан хотел отличиться. Это был особенный морской шик.

            Все это плаванье Исайка постоянно находился в каком-то напряженном состоянии страха и особенно боялся авралов, когда и ему приходилось выбегать наверх и видеть этого высокого широкоплечего человека с суровым красным лицом, стоявшего на юте, расставив ноги, и грозно посматривавшего на работы. Мертвое молчание царило в такие минуты на палубе. Матросы старались изо всех сил, взлетали как бешеные по вантам, разбегались, точно по гладкому полу, по реям и крепили паруса с лихорадочною поспешностью страха. Какой-то трепет чувствовался всеми, не исключая и боцманов. И офицеры с испуганной озабоченностью стояли у своих мачт, поднявши кверху головы, и лишь изредка тихо ругались, заметив, что где-нибудь работают не так скоро или какая-нибудь снасть "заела", то есть не идет.

            И этот один человек, заставлявший всех трепетать,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту