Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

84

если позволите, я привезу вам их портреты... Вы увидите, что это за открытые, добрые лица!.. Вся жизнь их обоих была исполнением долга и проявлением деятельной любви. Отец был идеалистом в самом лучшем значении этого слова и даже в суровые николаевские времена сумел сохранить в себе чувство достоинства и был гуманным педагогом, часто рискуя остаться без места и без куска хлеба. Это был скромный, незаметный герой, не сознающий своего геройства... И в этом помогала ему мать, до старости лет питавшая к нему восторженную привязанность, почти влюбленность. Она была его верным товарищем и в хорошие и в дурные дни жизни... Она бодрила его своим сочувствием, согревала своей любовью... Это была одна из тех редких супружеских пар, которая олицетворяет идеал брака. Отец любил раз в жизни и только -- мою мать. Мать -- только отца.

            -- Так только и должно любить! -- вырвалось у Инны Николаевны.

            -- Пример их был лучшей школой. И если у меня есть какие-нибудь правила, если я, несмотря на среду, в которой живу, сохранил в себе подобие человека и не сделался бесшабашным человеком двадцатого числа, если я умею работать, если я смотрю на брак серьезно и, как вы сказали, не изгажен совсем, -- то всем этим я главным образом обязан им... Не словам их, нет, -- они вообще мало поучали, -- а примеру... Вы простите, Инна Николаевна, что я так увлекся и так много говорю о своих... Но мне так хочется говорить о них и говорить вам... Ни с кем я не делился этими воспоминаниями... Вы позволили и... пеняйте на себя...

            -- Что вы? Говорите, говорите! Горячее вам спасибо, что вы со мною делитесь вашими светлыми воспоминаниями... И знаете ли что, Григорий Александрович?

            -- Что?

            -- Ведь вы -- счастливец! -- с чувством зависти воскликнула Инна Николаевна, невольно припоминая свое детство и отрочество.

            О, она дома видела совсем не похожее на то, о чем говорил Никодимцев. Она видела почти всегда грустную и обиженную мать, слышала сцены ревности, слезы и рыдания, и мягкий, успокаивающий голос обманывающего отца... Она не знала серьезного отношения к себе... только слышала, что она хорошенькая... За ней ухаживали, когда ей было четырнадцать лет... А потом...

            -- Рассказывайте, рассказывайте, Григорий Александрович! -- проговорила с жадной порывистостью Инна Николаевна, словно бы боясь своих воспоминаний.

            -- Конец жизни отца был нелегкий... Он был исключен из службы без пенсии, как беспокойный человек, и жил уроками... А я в то время кончал университет, мечтая об ученой карьере, но вместо этого отдал дань молодости, был исключен из университета, прожил два года на севере, и когда вернулся, отец умер, а через полгода умерла и мать... Экзамен мне держать позволили, но об ученой карьере думать было нечего, и я сделался чиновником... И, как видите, ухитрился дослужиться до директора департамента без протекции и связей... Меня держат в качестве человека, умеющего работать и много и скоро и не претендующего на что-нибудь высшее...

            -- А ваше честолюбие?..

            -- Было, но прошло...

            -- Почему?

            -- А потому, что синице моря не зажечь, Инна Николаевна, а, напротив, самой попасть в море... А быть подобной синицей -- в этом мало любопытного.

            -- Но, говорят, вас назначают товарищем министра, Григорий Александрович?

            -- Да, говорят, но никто не спрашивает: соглашусь ли я принять такую должность?.. Впрочем, я думаю, что после моей командировки меня не сочтут пригодным на такой пост... Я не из больших дипломатов, Инна Николаевна, и с радостью принял бы место, на котором можно было бы подумать и о душе. Заработался я очень... Устал... А главное -- работа уж не так захватывает меня... Ну, вот

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту