Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

9

запоздавшего офицера, -- все это далеко не располагало Исайку к забулдыге Рябому. И тот, в свою очередь, смотрел на Исайку с некоторым презрением как на "поганого жида" и вдобавок отчаянного труса. Однако никогда не задирал его, считая это ниже своего достоинства... Стоит ли Исайка того?

            Однажды, отпущенный в воскресенье со двора, Рябой поздно ночью был приведен в казармы в бесчувственном состоянии и почти голым. Сапоги и казенная шинель были пропиты Рябым. Даже и он оробел, когда, проснувшись на следующее утро, узнал, что случилось. В роте тотчас же стало известно, что Рябой пропил казенные вещи, и все говорили, что за это его отдерут "форменно", как Сидорову козу, меньше как пятьсот розог за такое дело не дадут -- шинель новая.

            Фельдфебель несколько раз съездил Рябого по уху, больше для соблюдения своего престижа, чем для вразумления такого отпетого человека, -- что ему, мол, от боя! -- и обещал скрыть от ротного командира до вечера, если Рябой добудет шинель.

            А он даже не помнит, за сколько она была оставлена в знакомом кабаке, где Рябой постоянно пьянствовал. И как добыть шинель? Где достать такие деньги?

            -- Придется, видно, шкурой заплатить за шинель, Авдей Трифоныч! -- объявил он развязным тоном, стараясь скрыть перед фельдфебелем свою душевную тревогу.

            -- В этом не сумлевайся, блудящий кобель, пьяная твоя рожа! Отполируют тебя, подлеца, начисто, во всем аккурате... Проймут и твою барабанную шкуру, не бойся. А то, пожалуй, еще и под суд отдадут, попадешь в арестантские роты... Как ротный на это дело взглянет... Не в первый это раз ты казну объегориваешь...

            Старик фельдфебель (он же боцман первой вахты на "Поспешном") говорил, по-видимому, суровым, бесстрастным тоном, прибавляя ругательства без всякого увлечения. Однако в его глазах светилось участие. Уж очень удалый и бесстрашный был марсовой, этот забулдыга и пьяница!

            -- Уж ты попытай, извернись как-нибудь, беспардонный дьявол, а я до вечера докладывать не буду! А дальше не могу. Сам службу понимаешь! -- прибавил не без теплой нотки в голосе старик и словно бы оправдываясь.

            -- Спасибо и на том, Авдей Трифоныч, но только уж все равно с утренним лепортом доложите ротному... Чего еще ждать?

            -- А ты форцу на себя не напущай, не куражься... Небось всыпка будет отчаянная... Да и вовсе пропасть можешь... Попытай, говорю... Или еще не проспался, сучий ты сын? Слышь: до вечера ротному не доложу.

            Исайка, уже давно сидевший в своем уголке за работой, прослышал про то, какая грозила беда Рябому, и лицо его отразило жалость и в то же время какую-то внутреннюю борьбу. Так просидел он, ожесточенно двигая шилом, минут пять и наконец, полный решимости, встал и пошел на другой конец казармы, где угрюмо сидел Рябой.

            -- А что я тебе скажу, братец, -- проговорил своим тоненьким голоском, слегка нараспев и несколько таинственно Исайка, подходя к Рябому.

            Рябой вопросительно поднял на Исайку злые глаза и равнодушно опустил их.

            -- Знаешь, что я тебе скажу?

            -- Ну что пристал: "скажу да скажу"? Сказывай.

            -- За сколько ты пропил шинель?

            -- А тебе что?.. Чего лезешь?

            -- Ты только

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту