Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

5

Исайка весь холодел, жмурил глаза и как-то беспомощно отмахивался, словно от страшного призрака, своими маленькими и худыми, совсем нематросскими руками, с тонкими костлявыми пальцами, мастерски владевшими громадной парусной иглой.

            -- Таким уж, значит, пужливым Исайку господь создал, а он не виноват. И рад был бы, а не может. Нутро не принимает. Пошли Исайку, примерно, на брам-рею -- со страху помрет!

            -- И не доползет, а свалится в море.

            -- Совсем нематросского звания человек Исайка.

            -- И силенки в ем никакой нету.

            Так о нем рассуждали матросы и, готовые осудить и поскалить зубы над всяким проявлением трусости в товарищах, в суждениях об Исайке, с чуткостью понимания, прикладывали к нему особую мерку, и если некоторые старые матросы, случалось, и подсмеивались по этому поводу над Исайкой, то самым добродушным образом и без всякого намерения унизить или оскорбить его, тем более что и сам Исайка не скрывал своей слабости.

            -- Всего мне дал бог, -- говорил Исайка, -- и рассудка, и старания, и терпения, а вот матросской храбрости не дал, братцы... Видно, всякому человеку своя доля, и бог не желает, чтоб еврей был матросом... "Будь ты мастеровой и живи на сухом пути!" -- вот что повелел господь еврею, -- прибавлял Исайка, приписывая господу богу свои собственные заветные желания.

            -- А что, Исайка, ежели вдруг да старший офицер пошлет тебя на высидку на нок! -- шутил кто-нибудь из унтер-офицеров или старых матросов.

            -- Не пошлет! Зачем меня посылать?

            -- А за наказание.

            -- Пхе! За что меня наказывать? Я чиню себе паруса в подшкиперской, и никто меня не видит... И справляю свое дело аккуратно... Старший офицер умный человек...

            -- Умный-то умный, а ежели взъерепенится, так и ум потеряет... Мало ли за что можно придраться зря... Точно не знаешь. Увидит тебя на палубе и крикнет: "Послать Исайку на нок. Пусть Исайка проветрится!"

            В необыкновенно живом воображении Исайки, хорошо знавшем, какие бывают случайности на военном корабле, уже мелькало представление о возможности чего-либо подобного и мгновенно складывалось в яркую картину. И он испуганно восклицал:

            -- Ууу!.. Не может этого быть!

            И вслед за тем так же быстро соображал, что это вздор и что с ним шутят, и сам улыбался и добродушно-спокойно говорил:

            -- А ты, Матвеич, не пужай. Я и без того пужаюсь.

            В свежую погоду Исайка обыкновенно чувствовал себя нехорошо и тревожно, хотя его и не укачивало, и когда, случалось, большой деревянный корабль выдерживал трепку, стонал и скрипел всеми своими членами, Исайка, притихший, с широко раскрытыми глазами, шептал побледневшими устами молитвы, забившись в уголок подшкиперской каюты и прислушиваясь к бульканию воды, ударявшейся в борт. Наверх он не выходил в такую погоду, не желая глядеть на эти свинцовые расходившиеся волны, подбрасывавшие трехдечный старинный корабль, как щепку, и вселявшие в сердце Исайки панический страх. И он предпочитал пережидать бурю в одиночестве, в полутемной каюте, заваленной парусами и кругами веревок и тросов, не показываясь на глаза людям и не стыдясь вздрагивать и охать при каждом стремительном подергивании

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту