Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

100

видом.

            "Верно, какое-нибудь маленькое жалованье назначили!" -- мысленно решила практическая старушка, приурочивавшая все житейские радости к получению денег.

            И, снедаемая любопытством узнать, в чем дело, и желанием сообщить что-нибудь новенькое своему Адольфу Ивановичу, когда он вернется с репетиции из театра, где он играл вторую или третью скрипку, -- Адель Карловна приложила ухо к двери комнаты жильцов в надежде что-нибудь услыхать. Но двери были плотно заперты, и Адель Карловна отошла несколько обиженная и отправилась в свою сверкавшую чистотой кухню, чтобы посмотреть, как будет отпускать жильцам обед "этот глюпый русский свин Марта", как называла немка рябую, неуклюжую и ленивую Марфу, действительно не отличавшуюся большим пристрастием к чистоте, хотя и жила, как она говорила, "у немцев" целых пять лет, получая небольшое жалованье и вечно слыша от немки посрамление русской национальности.

            В ожидании прихода Антошки "граф", только что окончивший переписку полустраницы цифр, ходил, расправляя свои усталые члены, медленными шагами по небольшой, опрятной и уютной комнате, убранной в немецком вкусе, с бисерными подставочками на столиках, с вышитой подушкой на диване и с идиллическими плохими литографиями на стенах. Маленький обеденный стол посреди комнаты был накрыт чистой скатерткой, и у каждого из двух приборов лежали салфетки в бисерных же кольцах, явившихся знаком внимания Адель Карловны в день годовщины пребывания у нее на квартире жильцов.

            За эти три года "граф", несмотря на спокойную и самую правильную жизнь, какую он вел, сильно постарел и осунулся. И волнистые его волосы и борода совсем заседели. Глубоко ввалившиеся темные глаза хотя и сохранили еще живость и порой светились юмором и насмешкой, но в них уже не было прежнего блеска. Лицо его потеряло одутловатость и землистый цвет кожи, зато на нем залегло более морщин и черты заострились, придавая физиономии "графа" тот изнуренно страдальческий вид, в каком изображают монахов-подвижников.

            Он не мог пожаловаться ни на какие острые страдания -- по временам грудь пыла, но не очень сильно, и беспокоил сухой кашель, -- но он чувствовал, что вообще слабеет и после часа работы или после ходьбы устает, чувствовал какую-то тяжесть в ногах и отсутствие гибкости в членах. Видно было, что последствия прежней жизни начинают сказываться и постепенно разрушают его когда-то крепкий организм.

            Но "граф", привязавшийся снова к жизни с тех пор, как она ему улыбнулась, все надеялся, что эта усталость и эта слабость пройдут. Он бодрился и с какою-то инстинктивною предусмотрительностью заботился теперь о своем здоровье и частенько показывался в приемные часы у женщины-врача Елизаветы Марковны, лечившей его от воспаления легких, советовался с ней, принимал какие-то пилюли, остерегался простуды, словом, берег себя и подчас строил планы о будущем, о далеком будущем вместе с Антошкой.

            Когда Антошка ворвался в комнату, "граф" сразу догадался по его сияющему лицу, что случилось что-то приятное.

            -- Ну, рассказывай, рассказывай скорей, Антоша... Вижу, брат, по твоей физиономии, что ты в восторгах. Что случилось? Новую машину выдумал, или тебя ваш строгий чухна{417} похвалил? -- говорил "граф", сам улыбаясь при виде неудержимой радости, которою, казалось, был переполнен Антошка.

            -- Помощником мастера назначили, Александр Иванович, -- почти крикнул Антошка.

            "Граф", знавший благодаря Антошке все иерархические степени заводских служащих, вполне проникся важностью этого повышения и радостно проговорил:

            -- Ну, поздравляю тебя, Антоша, поздравляю тебя, родной... Год на заводе -- и уже помощник мастера... Это что-то необыкновенное...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту