Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

            Исайка отвечал, что он всегда с удовольствием, если что починить.

            -- То-то и есть... Я и говорю, что в тебе душа христианская, даром что вера твоя, прямо ежели сказать, поганая. Уж ты не сердись за правду, Исайка, а все полагают, что поганая! -- настаивал отец Спиридоний, и при этом его полное, слегка опухшее лицо добродушно и весело улыбалось.

            Исайка не возражал. Но, видимо, не желая продолжать разговора в этом щекотливом направлении, осторожно и почтительно спросил:

            -- Так вам ничего больше не потребуется, батюшка?

            -- Нет, ты, Исайка, постой. Я имею тебе сказать нечто.

            -- Извольте сказывать, а я буду слушать, -- деликатно отвечал Исайка, склонив чуть-чуть набок свою курчавившуюся голову.

            -- Знаешь что, Исайка? Брось ты свою жидовскую веру... ну ее. Восприими-ка, братец, благодать божию и приобщись к лону чад православных. Главное -- жалко мне тебя, Исайка... очень уж ты добронравный человек, а между тем душа твоя пропадает. Верь слову: пропадает! Жидам на том свете ты думаешь где место? В геенне огненной, в пещи, значит. А что им предназначено? Как ты полагаешь?

            -- Вам лучше знать, -- дипломатически молвил Исайка.

            -- Уголья глотать! -- категорически объяснил отец Спиридоний и прибавил: -- Перекрестись лучше...

            -- Что делать! Если уж милосердый бог такой на жида сердитый, как вы говорите, что велит горячий уголь глотать, я буду и уголь глотать, коли его на всех жидов хватит, а веры не переменю. В своей вере родился, в ней и помру, батюшка, -- отвечал Исайка.

            И, повертев в руках шапку, снова спросил:

            -- Так я, с вашего позволения, уйду, ежели вам больше ничего не требуется?

            -- Глупый ты человек, Исайка, ежели не хочешь души спасти.

            -- Видно, и есть глупый, -- согласился Исайка, и по его лицу скользнула тонкая, едва заметная улыбка. -- А может, еще что починить требуется?

            -- Спасибо, Исайка. Пока все в аккурате... Вижу: глух ты к истине. А ты о моих словах подумай.

            -- Зачем не подумать? О всяком слове надо подумать -- на то всякому человеку бог рассудок дал. И жида не обидел! -- прибавил с едва слышной иронической ноткой Исайка и шмыгнул из каюты.

            "Не внемлет!" -- подумал, вздохнув, отец Спиридоний.

            И, полюбовавшись отлично починенной люстриновой ряской, пожалел, что такому доброму жиду, как Исайка, во всяком случае придется плохо на том свете.

         

      II

           

            Была и другая, более серьезная, попытка на Исайкину душу со стороны одной пожилой адмиральши в Кронштадте, которая на склоне лет, после веселой жизни, имевшей мало общего с ее позднейшими взглядами на женскую добродетель и супружеский долг, расточала еще обильный запас чувства уж не на земные, а на духовные победы.

            Исайка шил адмиральше ботинки (он был искусный башмачник и шил с "фасоном"), получая за работу "что пожалуют". Пользуясь тем, что Исайка казенный человек и прислан был к ней подначальным мужу экипажным командиром, адмиральша "жаловала" бессовестно мало, но за то не прочь была спасти душу Исайки, обратив его на путь истины.

            И вот однажды, вручив Исайке двугривенный за работу изящнейших ботинок с французскими

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту