Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

7

поспешил проговорить:

            -- Да я, дяденька, не сказал ему настоящего адреца... Я совсем другой дал... На Острове, мол, квартируем, в пятнадцатой линии... Пусть ищет...

            -- То-то! -- облегченно промолвил Иван Захарович. -- А то бы тебя до смерти избил... Так бы и издох... Ты это помни... А теперь я скажу, что ты молодец, Антошка... Всегда так отвечай... Какое кому дело, где мы живем? -- прибавил Иван Захарович, окончательно успокоенный, и даже взглянул одобрительно на Антошку, как на достойного своего ученика, ловкого и смышленого, пославшего генерала на Васильевский остров... "Прогуляйся, мол!"

            И после незначительной паузы проговорил:

            -- А я тебе, Антошка, завтра другое пальтецо подберу... форменное пальтецо... на байковой подкладке... у татарина купил... И фуфайку дам... Я, братец, старательных ценю... И ты цени... Старайся для дяденьки... Помни, что я тебя вскормил и воспитал... Без меня пропал бы ты, как паршивый щенок у забора, а я вот тебя человеком сделал... Да... Какой человек ежели неблагодарный, того бог накажет. Ты этого не забывай, Антошка! -- философствовал Иван Захарович. -- И выручки правильные носи! -- неожиданно перешел он на вопрос чисто практического характера. -- А то -- тридцать копеек! За это, по-настоящему, следовало бы тебя наказать, но я прощаю... Чувствуешь ты это?

            Хотя Антошка и после этой трогательной речи не переставал питать к "дяденьке" далеко не дружелюбные чувства и сию минуту засадил бы его на вечные времена в острог, тем не менее выразить этого не посмел и довольно-таки недурно, с точки зрения декламаторского искусства, проговорил, благоразумно опуская свои мышиные карие глазенки, которые могли бы его выдать:

            -- Я завсегда чувствую, дяденька...

            -- То-то, чувствуй...

            Антошка со свойственным его возрасту легкомыслием уже считал себя вполне обеспеченным, по крайней мере на этот вечер, от ненавистного ремня. Слишком увлеченный столь благоприятными результатами от своей встречи с генералом, он хотел было отважиться еще на одну подробность генеральской беседы, а именно сказать, что генерал приказал ему продавать спички, бумаги и конверты не иначе как в полушубке и в крепких сапогах, как в эту самую минуту из-за полога показалась "ведьма", уже без платка на голове, с причесанными не без кокетства рыжими волосами, взбитыми на лбу, в голубой ситцевой кофточке и с вымытыми руками.

            Повиливая бедрами, она подошла к столу и, присаживаясь у самовара, проговорила самым любезным и вкрадчивым тоном:

            -- Наливать, что ли, еще, Иван Захарыч?

            -- Налей, Машенька, -- отвечал Иван Захарович, передавая стакан и с нежностью взглядывая на эту белолицую, всю в веснушках молодую женщину лет двадцати пяти, с вздернутым кверху курносым носом, выкаченными серыми наглыми глазами и тонкими губами.

            Взглянул исподлобья на нее и Антошка, очевидно совсем не разделявший взглядов "дяденьки" на красоту его супруги. Он находил, что отвратительнее этой "курносой ведьмы" не было существа на свете. И худа-то она, ровно ободранная кошка, и на ее "подлой морде" черти отметины сделали в виде веснушек, и руки у нее в виде "крючков", и нос дырявый... одним словом, как есть настоящая ведьма!

            Он сообразил отлично, для кого это она принарядилась, и только удивлялся "дяденьке", как это он совсем ею "облещен" и слушается ее, вместо того чтобы таскать ее за косы и бить поленом каждый день, а не в исключительных только случаях, когда он, совсем пьяный, случалось-таки, таскал за косы, но все-таки, глупый, ни разу не отдубасил поленом...

            Антошка дипломатически кашлянул, чтоб получить разрешение уйти (присутствие "ведьмы" вместе с воспоминанием о поднятой

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту