Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

3

не оказалось.

            -- В больнице три месяца лежал и, видишь, отлежался! Теперь я не в "лавре" живу, а у Бердова моста, дом сто четыре, во втором дворе, у прачки... Запомни адрес. Да спрашивай не графа...

            -- Не графа? -- удивился Антошка.

            -- То-то не графа! -- усмехнулся "граф", -- а Опольева, Александра Ивановича Опольева. Не забудешь?

            -- Не забуду... А то записать разве?

            -- Уж и писать выучился? Ай да умница!.. Только векселей не пиши! -- вставил "граф" с грустной улыбкой... -- Я тебе когда-нибудь объясню, что такое вексель... Постой... у тебя руки как у гуся... Давай карандаш...

            Он записал адрес и фамилию и, отдавая листок мальчику, сказал:

            -- Смотри же, завтра приходи... Я тебя угощу и побеседуем, как тебе от твоего разбойника уйти... Только ему ни слова... До свидания, Антошка!

            С этими словами "граф" как-то важно приподнял голову, слегка выпятил грудь и скоро скрылся в полутьме сумерек, а Антошка, вскинув на плечи ларек, бодро зашагал на Пески, весьма довольный и встречей с "графом" и двугривенным, столь неожиданно попавшим в его карман и позволившим ему побаловать себя роскошным обедом.

            Зайдя в закусочную, он спросил себе порцию селянки, запил ее двумя стаканами горячего чая и затем забежал в мелочную лавочку и на пятачок спросил леденцов. Засунув себе в рот сразу штуки четыре, Антошка остальные бережно завернул в бумагу и, запрятав их за голенище, вышел из лавки.

            После такого лукулловского пиршества{234} Антошка почувствовал себя и счастливее, и бодрее, и совсем не думал о жидких, пустых щах у "дяденьки". Эти щи и вообще-то не прельщали его -- до того они были водянисты и мало насыщали, а теперь, вспомнив о них, он даже сделал гримасу.

            Слова "графа" о том, что Антошка "не проданный", значительно подняли его дух, и он продолжал свой путь, мечтая о том времени, когда он будет сам от себя продавать и спички, и бумаги, и конверты, и разные другие вещи, купит себе сапоги и полушубок и не будет жить у "дьявола дяденьки". В этих ребячьих мечтах заброшенного, несчастного мальчика, никогда не знавшего нежной ласки, не знавшего ни матери, ни отца, не забыты были и "граф" и маленькая Нютка, его любимица, жившая, как и он, у "дяденьки". Что же касается нелюбимых людей, то Антошка не без злобного чувства мечтал о возмездии. Хорошо было бы "дяденьку" засадить в тюрьму на вечные времена, а "ведьму"... Он придумывал ей разные беды и в конце концов решил, что было бы недурно, если б ее переехала конка и она бы издохла.

            Однако, когда Антошка вошел в ворота знакомого деревянного дома на окраине Песков и поднимался по темной вонючей лестнице в "дяденькину" квартиру, его охватило невольное, знакомое еще с детства, чувство робкого страха, и ему представлялась пьяная физиономия "дяденьки" с ремнем в руках и рядом "ведьма", подзадоривающая его своим подлым смехом.

            Счастливые мечты сразу выскочили из головы Антошки, и он, удрученный, с чувством узника, возвращающегося в тюрьму с жестокими тюремщиками, вошел в незапертые двери темной прихожей, робко пробрался мимо кухни и очутился в крошечной комнатке, в которой помещались все мифические "племянники" и "племянницы", работавшие на "дяденьку" в качестве уличных нищенок.

            Посредине этой грязной, низкой и сырой комнаты, освещавшейся тусклым светом стенной лампы, стояли небольшой стол и две скамейки, на которых была разбросана разная мокрая рвань, отдававшая запахом гнили. Это было верхнее платье "пансионеров", разложенное для просушки. Никакой другой мебели не было. На этом же столе среди вещей стояла деревянная чашка, из которой жадно хлебал холодный суп белокурый мальчик лет восьми. Остальные обитатели,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту