Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

30

потерял окончание строгого выговора, подсказанное адмиральшей.

            Сконфуженный и, казалось, струсивший, он еще более хмурил брови и старался принять еще более глубокомысленный вид человека, придумывающего что-то умное и значительное.

            Так прошла долгая пауза.

            Наконец Пармен Степанович, еще более понижая голос, проговорил свою импровизацию:

            -- Именно высшие соображения вынуждают меня обратить ваше серьезное внимание на дисциплину. Надо поддерживать наш русский дух. Внушать матросу беспредельное доверие к начальству... А между тем русский моряк -- и приказываете нижним чинам жаловаться из-за всякого пустяка... Прошу вас не вводить новых порядков... Прошу и приказываю! Можете теперь дать объяснение...

            -- Я буду просить ваше превосходительство назначить форменное следствие...

            Адмирал не ждал такой реплики.

            -- Как? Что-с? Зачем-с? -- с изумлением и растерянностью спросил он.

            -- Если обвинения вашего превосходительства подтвердятся, я должен быть предан суду...

            -- Да что вы, Александр Петрович. Какой суд!.. Я хотел по-отечески, келейно предупредить... Понимаете... Эти сведения...

            -- Это -- просто скверные сплетни, ваше превосходительство... И на основании их ваше превосходительство делаете выговор... Прошу следствия.

            Пармен Степанович сообразил, что сведения, полученные Бетси, в самом деле могут быть неверными. Дойдет до Берендеева... Скандал...

            Адмирал совсем струсил. И почти заискивающе сказал:

            -- Ну, что вы, Александр Петрович. Ну, положим, погорячился... Так прошу, Александр Петрович, извинить...

            "А ну тебя к черту!" -- подумал Артемьев, взглядывая на испуганное лицо Трилистникова. И тотчас же поймал себя на малодушии и трусливости, когда сказал:

            -- Извольте. Я не подниму истории, ваше превосходительство!

            -- И отлично!.. К чему скандал? Прошу, Александр Петрович, забыть выговор... Я был введен в заблуждение... Понимаете ли... Его как бы не было! -- говорил Трилистников, протягивая руку.

            Он крикнул вестового и велел ему попросить капитана.

            -- Вот, Алексей Иваныч, и разъяснилось недоразумение с Александром Петровичем. Он вполне убедил меня, что у вас превосходный старший офицер...

            С этими словами все они вышли наверх.

            Снова команда и офицеры были во фронте. Снова адмирал "с шиком" благодарил "молодцов", благодарил капитана, старшего офицера и офицеров, и уехал на "Олег".

            -- Видно, не перебивали адмирала, Александр Петрович? -- весело спрашивал капитан.

            -- Нет... И хороши эти сплетники, которые подслуживаются адмиральшам!

            -- А что?

            Артемьев рассказал о выговоре адмирала.

            Возмутился и Алексей Иванович. А все-таки обрадовался, что все так "благополучно окончилось".

            -- А, конечно, насплетничал Непобедный. Он первый сплетник при Марфе Посаднице. Еще вчера вечером ездил на "Олег". Значит, к адмиральше.

            -- Не сомневаюсь. Он и аллегорию разводил насчет меня в кают-компании. Хорош фрукт! Ну и нравы, Алексей Иваныч! -- промолвил Артемьев.

            Он чувствовал себя отвратительно.

            В то же время адмиральша спрашивала мужа в его кабинете:

            -- Ну что, Парм?

            -- Разнес, Бетси.

            -- А он?

            -- Он... Он оправдывался. Говорил,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту