Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

16

и испортить благополучие своих плаваний, и следовательно карьеру.

            Неуверенный в умении управлять своим броненосцем, стоящим миллионы, он не любил плавать и недолюбливал моря. Недаром же его называли "цензовым" моряком. Добродушно лукавый, не строгий по службе и даже слегка заискивающий у офицеров, как человек, у которого есть какие-то секретные фамильярные отношения к казенным деньгам, он только "выплевывал" ценз, чтобы поскорее быть произведенным в контр-адмиралы с увольнением по семейным обстоятельствам в отставку, -- благо честолюбия в нем не было и деньжонки припасены. С таким подспорьем к пенсии можно жить скромненько с семьей хотя бы и в Петербурге.

            Молодой лейтенант три года на Дальнем Востоке добросовестно служил, исполняя нехитрые обязанности вахтенного офицера и не питая уважения к своему капитану.

            Мягкий, добрый по натуре сам, он не наводил страха на матросов, но "умывал руки", когда другие наводили его. Не его дело, хотя и неприятно.

            Он не думал, как и большая часть людей, ни о задачах и правилах жизни, ни о том равнодушии ко злу, личному и общественному, которое испытывал и сам и видел в сослуживцах и в товарищах. Он только смутно понимал и чувствовал, что не так благополучна жизнь, и что на моряках, как и на всех интеллигентных людях, отражаются общие веяния, понижающие нравственные и общественные запросы.

            Недаром же ему были несимпатичны и неразборчивость средств в погоне за карьерой, положением и деньгами, и те успехи наглости, лицемерия и невежества, которые невольно бросались в глаза и в обществе, и среди моряков, и среди тех корреспондентов, называющих себя литераторами, которые выхваливали "чудеса техники и деятельность высшего морского начальства", и в газете, которую по привычке Артемьев читал и на Дальнем Востоке.

            И Артемьев отбывал службу на броненосце и старался избыть скуку на берегу. Там вместе со всеми дулся в карты, покучивал и, после ужинов, обильных вином, "любил" и китаянок, и японок, и заезжих француженок, и англичанок, и русских быстро влюбляющихся окраинных дам.

            Он не особенно разбирал достоинства и прелести женщин, но зато и забывал их на следующий день. Только встреча после возвращения в Россию с Софьей Николаевной и любовь к ней, непохожая на прежние авантюры, заставили взглянуть на себя, одуматься и о многом задуматься... И семь лет пронеслись так счастливо!

            А теперь?..

            "Ужели он такой "подлец", что не может ни сбросить с себя чар "великолепной Варвары", ни признаться "святой Софии", что она нелюбимая, и они должны разойтись?"

            Такие мысли пробегали в голове Артемьева, когда ему живо представилось последнее прощание с Варварой Александровной, вдруг сделавшейся "Вавочкой". Словно бы в доказательство своей любви, она вдруг решилась "забыть для него первый раз в жизни долг жены", и горячею лаской еще более отравила доверчиво влюбленного моряка.

           

         

      X

           

            Когда Артемьев подъехал к крейсеру, там пробили две склянки.

            Был час дня. После обеда команда отдыхала. Кроме вахтенного офицера и нескольких вахтенных матросов, наверху -- ни души.

            "Видно, не обрадовались новому старшему офицеру!" -- подумал Артемьев, приставая к борту.

            Щегольски одетый, в белой тужурке, мичман, в фуражке по

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту