Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

4

с разных сторон говорили, что вы... добрый человек, и я поехала. Конечно, я знала, что вы бываете неразборчивы в выражениях с подчиненными. Вероятно, не сомневаетесь, что ни один из них не примет к сердцу слов человека, от которого зависит судьба... -- с нескрываемою злою иронией вставила молодая женщина.

            И, отдавшаяся властному чувству поруганного человеческого достоинства, грустная и скромная в смелости, она тихо и значительно, слегка вздрагивающим от сдерживаемого волнения голосом продолжала:

            -- Но смела ли я думать, что вы, заслуженный адмирал, станете кричать на женщину, как на матроса, и оскорблять ее, как не оскорбляют даже уличных женщин, уверенный, что можно делать все безнаказанно. Ведь я -- жена капитана второго ранга Артемьева. А что если я вдруг урожденная княжна или графиня, ваше высокопревосходительство?

            Подавленный, растерянный и словно бы забывший, что он всесилен, властен и не знает противоречий, адмирал почувствовал словно удары бича в этих, давно неслыханных им, смелых словах.

            Оробевший и бессильный перед беспощадною правдой возмущенной и оскорбленной женщины, он не осмеливался остановить ее.

            Что мог он сказать в оправдание своей оскорбительной грубости и бешеного крика?

            Новым криком: "Убирайтесь вон!"

            Но -- странное дело! -- теперь просительница, бросающая ему в глаза порицание, не только не возбуждает в адмирале большей злобы или мстительности мелкой душонки, а, напротив, вызывает в нем невольное уважение к смелости правдивой души, стыд перед нею и сознание своего позорного поступка.

            Казалось, он был подсудимым перед строгим судьей-просительницей.

            А она говорила:

            -- Извините, ваше высокопревосходительство, что осмелилась отнять у вас время. Я наказана за свое заблуждение... Покойный мой отец Нерешимов много помог ему, -- он так хорошо вспоминал о своем прежнем капитане на "Кречете"... И я все-таки уверена, что ваш гнев за мои слова не отразится на муже. Вы этого не сделаете! -- почти просила Артемьева.

            Адмирал еще ниже опустил свою седую голову, словно не решался поднять своих выцветших смущенных глаз.

            И молодая женщина почти мягко прибавила:

            -- Ведь мои слова были вызваны вами... И, быть может, когда ваше раздражение пройдет, вы убедитесь, что не все просительницы так выносливы, как ваши подчиненные. И... и вам будет стыдно.

            С этими словами Артемьева хотела уйти.

            Адмиралу уже было стыдно.

            И стало еще стыднее оттого, что просительница, да еще дочь славного Нерешимова, его приятеля, который вышел в отставку, защищая свое человеческое достоинство, даже не желает говорить о своем деле.

            "А ведь у бедняжки, верно, горе... Такие безнадежные глаза. И как похожа она на отца... Такая же... характерная..." -- подумал адмирал.

            И, взволнованный, испуганно воскликнул:

            -- Не уходите, Софья Николаевна!..

            В голосе адмирала звучала мольба.

            И виновато прибавил:

            -- Простите, если только можете, виноватого старика!..

            Молодая женщина не ожидала такого впечатления ее смелых слов. Она не сомневалась, что после них дело ее потеряно и не стоило обращаться к адмиралу с просьбой.

            И вдруг такая перемена!

            Софья Николаевна была тронута. Она уж была готова

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту