Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

3

и притворно-страдальческие взгляды, которыми большая часть просительниц достигала цели, только еще более раздражил уже раздраженного старика.

            Какая дерзость!

            И он едва кивнул головой на поклон молодой женщины. Вспыливший, он даже не спросил, что ей нужно, а сразу набросился на нее и почти кричал:

            -- На каком основании, сударыня, вы лезете в мою квартиру?.. Позвольте спросить, сударыня, на каком законном основании?! Должен я, что ли, бросить государственные дела и слушать каждую даму, которой вдруг "приспичит" отрывать серьезного человека от занятий? Казалось бы, что вы, как жена флотского офицера, должны это понимать. Не понимали, -- спросили бы мужа... Или... нынче новая мода. С мужьями не советуются. Полная свобода... Жена сама по себе... Очень хорошо! Так спросили бы одного из ваших знакомых мичманов...

            Просительница бледнела.

            Казалось, она не верила своим ушам.

            Изумленная, она еще пристальнее глядела на адмирала.

            Презрительное молчание и высокомерный вид просительницы еще более обозлили старика.

            И он кричал точно на мичмана:

            -- Добились своего, сударыня. Дурак-лакей впустил, вы воспользовались его глупостью, и я принужден вас принять. Так что же вам от меня нужно? Прошу говорить короче!.. Какое может быть у вас экстренное дело, чтобы ворваться сюда?

            Вместо того, чтобы заговорить о деле, Артемьева повернулась и пошла к двери.

            Адмирал опешил.

            Прошло несколько мгновений. Голос его значительно понизился, когда он проговорил:

            -- Вернитесь, госпожа Артемьева!..

            Она остановилась у дверей и с блестевшими слезами на глазах произнесла:

            -- С меня довольно оскорблений, ваше высокопревосходительство.

            По-видимому, только в эту минуту адмирал увидел, какою благородною правдивостью дышит печальное, негодующее и строгое лицо этой бледной брюнетки, изящной и красивой, и, казалось, сообразил, как грубо и оскорбительно кричал на просительницу.

            И, приблизившись к ней, проговорил:

            -- Напрасно вы, сударыня, приняли так близко к сердцу мои слова.

            -- Напрасно? -- изумленно и строго протянула Артемьева. И тихо, стараясь сдерживать себя, продолжала: -- Вы, адмирал, верно, не помните, что говорили? Или вам кажется, что вы еще мало кричали и мало говорили оскорбительных слов, чтобы можно было их принять к сердцу... О, разумеется, сама виновата. Ведь я не рассчитывала на такой прием... Я думала...

            -- Вы могли бы пожаловать в часы приема! -- перебил старик, словно бы оправдываясь.

            И голос его стал мягче. И сам он не походил на высокомерного, грубого адмирала.

            -- Знала. Но мне было необходимо говорить с вами не при публике.

            -- Я принял бы вас отдельно и в министерстве. Поверьте, Софья Николаевна, что я не принимаю у себя на дому...

            -- Значит, я была введена в заблуждение... Мне говорили, что вы принимаете. Еще на днях графиня Штейгер...

            Адмирал, пойманный во лжи, смутился.

            Ведь он не отказывал просительницам поважнее и бывал с ними очень любезен.

            И, вместо того, чтобы оборвать обличительницу, он почти виновато произнес:

            -- В очень редких случаях, Софья Николаевна...

            -- Так я надеялась на редкий, счастливый случай. Он был важен для меня. Мне

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту