Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

216

и мрачен, как говорили про него товарищи.

            -- Ведь вы русский, Чайк? -- снова спросил старик.

            -- Русский, Вильк.

            -- Вот не ожидал!

            -- Почему, позвольте спросить? -- задетый за живое, спросил Чайкин и весь вспыхнул.

            -- Читал про русских, да и встречал русских... Да вы не сердитесь, Чайк... Я не хотел вас обидеть... Я, верно, встречал не таких, как вы... И наконец нельзя судить о всей нации по нескольким лицам...

            -- То-то, нельзя, я думаю.

            -- А вам все нации нравятся, Чайк?

            -- Все, Вильк.

            -- Но одни больше, другие -- меньше?

            -- Разницы не замечал, Вильк, пока. Во всяком народе есть хорошие люди... добрые люди... У крещеных, так и у некрещеных... Только правды еще нет... Оттого и обижают друг друга... Выходит так, что у одного много всего, а у бедных -- ничего...

            -- Это, по-вашему, нехорошо? -- спросил старик и с видимым любопытством смотрел на Чайкина.

            -- А разве хорошо, Вильк?

            -- Откуда у вас такие мысли, Чайк?

            -- Так иной раз думаешь обо всем, и приходят мысли: отчего люди не по правде живут...

            -- Так вы хорошо сделали, Чайк, что сюда приехали... Все лучше подальше от городов... Я видел много столиц, Чайк, и знаю их.

            Вильк смолк. В столовую пришли товарищи.

            -- Идем, Чайк... Пора... Я выбрал для вас топор... Возьмите на веранде...

            -- Ленч и отдых в час, Чайк... Приходите! -- ласково проговорила Сузанна.

            -- До свидания, Сузанна.

            -- А часы у вас есть? -- осведомился Вильк.

            -- Есть, Вильк.

            Они вышли за ограду и направились к лесу.

            Горизонт на востоке пылал. Из-за багрянца величаво выплывало солнце. Утро стояло прелестное. Воздух был холодный. Но на ходьбе не было холодно.

            Чайкин с восторгом глядел на Сиерры, и на лес, и на далекую долину по бокам извивавшейся, словно голубая лента, узкой речки.

            -- Хорошо, Вильк! -- вымолвил Чайкин.

            -- Хорошо, Чайк.

            -- А все-таки...

            -- На родине лучше, Чайк? Не правда ли?

            И Чайкину показалось, что в голосе старика звучала необыкновенно грустная нота.

            -- Еще бы!

            -- То-то и есть... Трудно привыкнуть к другой стране, как бы она ни была красива, а своя, хоть и не такая...

            Вильк замолк. Не говорил и Чайкин.

            Теперь Чайкин понимал, что Вильк к Америке не привык и что угрюм и мрачен он оттого, что тоскует по своей стороне...

            "И отчего Вильк не может вернуться?" -- мысленно говорил Чайкин, полный сочувствия к этому одинокому старику на чужой стороне.

            Скоро они вошли в большой сосновый лес.

            Там было еще свежее и темно в густоте леса. Царила мертвая тишина. Только изредка раздавались какие-то постукивания: то дятлы долбили.

            -- Вот и ваш участок, Чайк! -- проговорил Вильк, указывая на помеченные деревья. -- Рубите их... Да будьте осторожны! -- прибавил Вильк. -- Иногда и медведи встречаются... Так вы забирайтесь на дерево! Хорошей работы, Чайк!

            -- А вы уходите?

            -- На другую работу... К часу приходите на ленч.

            С этими словами Вильк закурил трубку и ушел неспешными ровными шагами. Еще минута, и он скрылся между деревьями.

            Чайкин торопился и радостно волновался.

            И он глядел на ближайшее высокое прямое

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту