Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

205

улыбнулся этому обмену любезностей и заметил, что ни один из стоявших на площадке пассажиров не обратил ни малейшего внимания на падение толстяка, точно на мостовую шлепнулся не человек, а мешок с овсом; никто не повел бровью, не проронил слова. И ни один из проходивших через улицу не подошел к нему, чтобы помочь подняться. Справляйся, мол, как знаешь сам!

            Но зато его удивило необыкновенно почтительно-любезное отношение к дамам, которому он был свидетелем, когда после остановки трамвая у перекрестка занял освободившееся место внутри трамвая.

            Через несколько времени после этого на площадку вспрыгнули две молодые барышни, и те же пассажиры площадки, которые столь бесцеремонно наступали на ноги мужчинам, немедленно расступились, толкая друг друга, чтобы дать проход барышням. И, несмотря на то, что вагон был полон, они вошли и, озирая мужчин, подошли к двум более молодым мужчинам, видимо щадя стариков, и стали против них.

            И немедленно эти два господина уступили барышням свои места и пошли на площадку. Затем вошла какая-то бедно одетая старушка. Чайкин про себя подумал, что ей никто не уступит места и что ей придется стоять, и хотел было подняться, чтобы предложить ей свое место, но в эту минуту уже поднялся какой-то щегольски одетый молодой господин, против которого остановилась старушка, и ушел на площадку.

            "Почитают здесь женский пол!" -- подумал Чайкин и продолжал свои наблюдения над пассажирами.

            -- Извините... скоро Гольм-стрит? -- обратился Чайкин к соседу.

            -- Проехали! -- хладнокровно ответил сосед.

            Чайкин бросился опрометью из вагона и, не стесняясь, пробивал себе дорогу локтями, чтобы соскочить с трамвая.

            -- Гольм-стрит! -- обратился он к кондуктору.

            Кондуктор кивнул головой назад и потом влево.

            -- Не бросайтесь как полоумный! -- прибавил он, заметивши испуганно-растерянный вид Чайкина и сразу признавши в нем иностранца.

            И пока Чайкин протискивался к выходу, он услышал, как двое янки держали на него пари:

            -- Доллар, что шлепнется!

            -- Доллар, что не шлепнется!

            -- Прибавлю два доллара, что шлепнется! -- крикнул какой-то новый голос.

            -- Держу! -- ответил кто-то.

            Державшие пари смотрели, как соскочит Чайкин. Трамвай был на полном ходу.

            Он соскочил, на мгновение качнулся, но, сохранив равновесие, остался на ногах и, добродушно улыбаясь, глядел вслед убегавшему трамваю.

            До его ушей долетели одобрительные крики державших за то, что он не шлепнется.

            "Экий чудной народ!" -- проговорил вслух Чайкин, направляясь, по мимическому указанию кондуктора, назад, и затем, повернув в первую улицу налево, убедился из надписи на углу, что он находится действительно на Гольм-стрит.

            Пройдя несколько шагов, он увидал номер дома, который был ему нужен, и вошел в подъезд.

            Там он нашел таблицу, в которой были означены фамилии жильцов и нумера квартир, и благодаря этому, не спрашивая никого, легко нашел двери Джаксонов и позвонил. Через минуту-другую отворились двери, и перед Чайкиным показалась веселая, необыкновенно симпатичная физиономия негра, во фраке и в белом галстуке.

            -- Джаксон дома?

            -- Если вы спрашиваете мистера Джаксона, то его нет дома. Он на заводе.

            -- А мистрис

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту