Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

204

          -- Бог отплатит вам за все, Василий Егорович. И за Ривку, и за меня, и за Сару...

            Чайкин пожал сухую горячую руку Абрамсона и тихо вышел за двери.

            В дверях он столкнулся с Сарой. Та обрадовалась, увидав Чайкина, и объяснила, что возвращается с работы раньше, чтобы побыть около мужа. Он что-то плох последнее время.

            -- Как вы его нашли?

            -- Надо бы доктора.

            -- Доктора? А на что позовешь доктора, Василий Егорович? После смерти Ривочки наши дела совсем плохи... Если бы тогда не вы, то и Ривочке нельзя было бы хоть последние ее дни прожить хорошо. Благослови вас бог... Прощайте, Василий Егорович.

            И с этими словами Сара вошла в двери.

            Но не прошло и двух минут, как она снова выскочила из дверей и пустилась бегом спускаться с лестницы. Внизу она нагнала Чайкина, быстро схватила его руку, поцеловала ее и побежала назад.

            Чайкину было невыносимо грустно, когда он вышел на улицу и направился не туда, куда собирался, а в госпиталь, чтобы сказать мисс Джен о больном еврее и попросить ее что-нибудь сделать для него.

            После того как мисс Джен обещала прислать к Абрамсону доктора и навестить его сама, Чайкин пошел к Джаксонам сделать им прощальный визит и увидать спасенную им девочку, из-за которой он чуть было не погиб и которая от этого была еще ближе его сердцу.

            И какая она была ласковая, эта маленькая черноглазая Нелли, когда приходила раз в неделю вместе с мистрис Джаксон навещать его. И с какою заботливою нежностью расспрашивала она о здоровье "милого Чайка", передавая ему разные лакомства, купленные, как говорила она не без некоторой гордости, на ее "собственные деньги". "Я получаю от папы один доллар в неделю", -- прибавляла она, словно бы желая объяснить, откуда у нее собственные деньги.

         

      2

           

            Был пятый час одного из тех мягких и теплых осенних дней, какие часто бывают в благодатной Калифорнии, и Чайкин думал сперва пешком пройти от госпиталя до улицы, в которой жили Джаксоны.

            Но когда Чайкин узнал от полисмена, к которому обратился с просьбой указать дорогу, что улица, которую он искал, находится в другом конце города и что идти туда не менее получаса, он, уже почувствовав усталость от долгой ходьбы после целого месяца вынужденного сиденья, сел в конку, по бокам которой крупными буквами было написано на большом планките название улиц, по которым должен проходить трамвай, как называют конку американцы.

            Места внутри вагонов не было, и Чайкин остался на площадке, на которой толпилось несколько человек, не обращая друг на друга ни малейшего внимания и не извиняясь, когда приходилось протискиваться и бесцеремонно наступать на чужие ноги.

            И какой-то толстяк, выходивший из трамвая, так наступил на ногу Чайкина, что тот поморщился от боли.

            -- Надо было убирать ноги и не зевать! -- с добродушным смехом проговорил вместо извинения янки.

            И, спрыгивая на ходу, он потерял равновесие и упал навзничь.

            -- Не надо скакать, если не умеете! -- сердито проворчал кондуктор.

            -- А вам какое дело? -- огрызнулся толстяк, стараясь подняться.

            -- Если расшибли голову, я остановлю трамвай! -- крикнул кондуктор.

            -- Убирайтесь к черту! -- крикнул вдогонку толстяк, поднявшись на ноги.

            Чайкин невольно

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту