Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

198

        Грустный ходил и Чайкин взад и вперед по своей маленькой комнатке после ухода Кирюшкина. В лице его он словно бы терял связь с родиной и со всем тем, чем он жил раньше и что было ему так дорого, -- он это снова почувствовал в последнее время частого общения с Кирюшкиным. И в то же время ему казалось, что возврат к прежнему теперь уж для него невозможен.

            И Чайкин думал: "Везде добрые люди есть, и здесь легче жить по-своему -- никто не запретит тебе этого. Он, разумеется, не сделается американцем и не переменит своей веры. Он будет стараться жить по правде, по той правде, которую он чувствовал всем своим сердцем и пытался понять умом, нередко думая о той несправедливости, которая царит на свете в разных видах и делает людей без вины виноватыми и несчастными.

            И словно бы в доказательство, что везде есть добрые люди, размышления Чайкина были прерваны появлением мисс Джен.

            -- Вот вам, Чайк, моя фотография, которую вы хотели иметь! -- проговорила она, передавая Чайкину свою карточку.

            Чайкин поблагодарил, посмотрел на карточку и, тронутый надписью на ней, еще раз выразил свою благодарность.

            И при виде этой самоотверженной девушки, живущей по тому идеалу правды, который носил он в своем сердце, и у Чайкина на душе просветлело и тоскливое настроение прошло.

            -- А вот, Чайк, примите от меня на память маленький подарок! -- И с этими словами мисс Джен вручила небольшую книгу в переплете. -- Это евангелие! Вы читали его?

            -- Нет, мисс Джен.

            -- Так почитайте, и я уверена, что вы так полюбите эту божественную книгу, что будете часто прибегать к ней за утешением в ваших горестях и сомнениях. Нет лучше этой книги на свете! -- восторженно прибавила сиделка.

            Чайкин бережно спрятал в ящик своего столика книгу и фотографию и сказал, что непременно прочтет евангелие.

            Мисс Джен заметила, что Чайкин невесел, и, присаживаясь в кресло, сказала:

            -- Я у вас посижу пять минут, Чайк.

            -- Пожалуйста, мисс Джен.

            -- Вы как будто расстроены. Что с вами? -- участливо спросила она.

            -- Сейчас с товарищем навсегда простился, мисс Джен! Жалко его. И вообще своих жалко. Завтра уходят русские корабли. Когда еще доведется повидаться со своими?.. А Кирюшкин каждый день навещал...

            -- И, кажется, был самый любимый ваш гость, Чайк?

            -- Да, мисс Джен. Два года вместе плавали... Он даром что из себя глядит будто страшный, а он вовсе не страшный. Он очень добрый, мисс Джен, и жалел меня...

            И Чайкин рассказал сиделке, как его однажды пожалел Кирюшкин, благодаря чему его наказали не так жестоко, как наказывали обыкновенно.

            Мисс Джен в качестве американки не верила своим ушам, слушая рассказ Чайкина о том, как наказывали матросов на "Проворном".

            -- А теперь вот дождались того, что и вовсе жестокости не будет... Царь приказал, чтобы больше не бить матросов.

            Лицо американки просветлело.

            -- Какой же человечный ваш император Александр Второй! -- восторженно воскликнула мисс Джен. -- Он и рабов освободил, он и суд дал новый, он и выказал свое сочувствие нам в нашей борьбе с южанами... О, я люблю вашего царя... Но все-таки, извините, Чайк, я не хотела бы быть русской! -- прибавила мисс Джен...

            -- Не понравилось бы в России

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту