Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

197

Тихого океана, создан в каких-нибудь двенадцать лет.

           

         

      ГЛАВА IX

         

      1

           

            Чайкин только что навсегда простился с Кирюшкиным.

            Прощание было без слез, без тех чувствительных слов, которыми обыкновенно при разлуке обмениваются люди, и, глядя со стороны, можно было бы подумать, что Кирюшкин и Чайкин прощаются до завтра.

            Но, стыдливо боящиеся обнаруживать свои чувства, по обыкновению большей части простолюдинов, они тем не менее оба сильно чувствовали горечь разлуки, хотя в это последнее свидание и говорили о самых обыденных, простых вещах.

            Кирюшкин как-то особенно долго рассказывал о том, как чуть было не лопнули тали, когда утром на клипер поднимали здоровенного черного быка, и как за это старший офицер разнес боцмана ("Однако не вдарил ни разу, хотя, по всей справедливости, и следовало бы, -- потому его дело было осмотреть раньше тали!" -- вставил Кирюшкин), рассказывал, что на клипер было принято пять быков для команды и десять свиней, четыре барана и много всякой домашней птицы для капитана и офицеров и что ходить за всей животиной назначены матросы Баскин и Музыкантов.

            Словно бы для того, чтоб избежать тяжелого разговора, Кирюшкин, почти не умолкая, говорил о том, что с тех пор, как убрали прежнего "левизора", пища куда "скусней" и что сегодня старший офицер очень "засуетимшись" был по случаю отхода.

            -- Однако и идти пора! -- неожиданно вдруг оборвал свою болтовню Кирюшкин и, поднявшись с кресла, прибавил чуть-чуть дрогнувшим голосом: -- Так прощай, Вась... Напиши, ежели когда в Кронштадт...

            -- Прощай, Иваныч. Кланяйся всем ребятам...

            -- Ладно.

            -- И Расее-матушке поклонись, Иваныч!

            Кирюшкин, уже бывший в коридоре и в сопровождении Чайкина направлявшийся быстрыми шагами к выходу, остановился при этих словах и, глядя на своего любимца, строго проговорил:

            -- А ты, Вась, смотри, в мериканцы не переходи. Свою веру держи!

            -- Не сумлевайся, Иваныч. Прощай.

            -- Прощай, Вась!

            И Кирюшкин кинулся к дверям и скрылся за ними. Почти бегом дошел он до пристани. Там стоял катер с "Проворного".

            -- Скоро, братцы, отваливаете? -- спросил он у двух матросов, сидевших в шлюпке.

            -- Должно, через полчаса.

            -- Кого дожидаете?

            -- Лейтенанта Погожина и механика. Сказывали, в десять будут.

            -- А где остальные гребцы?

            -- В салуне напротив...

            -- И я туда пойду...

            -- Ой, не ходи лучше, Кирюшкин! -- заметил белобрысый немолодой матрос. -- Дожидайся лучше на катере! -- прибавил он.

            Казалось, Кирюшкин хотел последовать доброму совету. Но колебания его были недолги.

            -- Я только стаканчик! -- проговорил он и пошел в салун.

            Там он выпил сперва один стаканчик, потом другой, третий, четвертый, и через полчаса гребцы привели его на шлюпку совсем пьяного.

            Мрачный сидел он под банками и пьяным голосом повторял:

            -- Прощай, Вась... Прощай, добрая твоя душа!

            -- У Чайкина был, ваше благородие... Жалеет его! -- доложил унтер-офицер, сидевший на руле, лейтенанту Погожину.

            Лейтенант Погожин, казалось, догадался, почему Кирюшкин, возвращавшийся всегда от Чайкина, к общему изумлению, трезвым, сегодня напился.

         

      2

           

 

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту