Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

183

надеялась... А сама что ни день, то худела и ровно свечка таяла... И я около нее безотлучно находился... Баловал ее на ваши деньги... И как она радовалась, что я больше не приводил матросов с тех пор, как вы помогли, Чайк... Как вас благодарила!.. "Вот, говорит, поправлюсь, беспременно сама поблагодарю"... И все требовала газеты о вас читать... Сама уж не могла... Вовсе ослабела. И какая она умница была, если б вы знали!.. И какое чувствительное у нее было сердце! И как наказал меня бог, Чайк, о, как наказал за мои грехи, за то, что я дурным гешефтом занимался... Ривочка часто плакала об этом... И тогда, когда я привел вас, Чайк, и велел приготовить вам нехороший пунш, она не согласилась, и жена не согласилась... И Ривка грозилась, что уйдет от меня, если с вами, Чайк, я нехорошо поступлю...

            Чайкин сочувственно слушал горестные излияния старого еврея и жалел его и хотел как-нибудь смягчить его горе, но понимал, что это невозможно, что никакими словами не поможешь.

            И, когда Абрамсон смолк и, подавленный скорбью, поник головой, Чайкин пожал его руку.

            Скоро Абрамсон поднялся с кресла и стал прощаться.

            Тогда Чайкин спросил:

            -- Вы на старой квартире, Абрам Исакиевич?

            -- Пока на старой... Хочу оставить ее...

            -- И скоро?

            -- Первого числа... Наймем с женой комнату...

            -- Так вы, Абрам Исакиевич, дайте ваш новый адрес... Я, как выпишусь, зайду к вам... А пока позвольте мне, как компаньону, внести еще деньги на вашу ваксу... Вот получите сто долларов...

            Абрамсон энергично закивал отрицательно головой, и слезы блестели на его глазах, когда он наконец проговорил:

            -- Не надо... не надо. Вы и так помогли. И у меня еще осталось пятьдесят долларов. Мы, бог даст, как-нибудь проживем... Я с ларьком буду ходить... а не то газеты продавать... Спасибо вам, Чайк!

            И Абрамсон, словно бы боясь соблазна в виде банкового билета, поторопился уйти.

         

      2

           

            Однажды утром, за несколько дней до выписки Чайкина из госпиталя, к нему явился высокий господин пожилых лет, в каком-то необыкновенно ярком полосатом пиджаке и в таких же штанах, в цилиндре, и, пожавши Чайкину руку, сел в кресло, заложил нога на ногу, сплюнул на пол и спросил:

            -- Имею честь видеть знаменитого мистера Чайка?

            -- Я самый.

            -- Очень приятно, сэр... А я директор общедоступного театра, в котором даются ежедневно всякие представления... Доллар за вход во всякие места... Публики всегда множество.

            И с этими словами директор вынул из кармана красную, необычайных размеров афишу, сунул ее в руку Чайкина и, указывая пальцем на конец афиши, сказал:

            -- Прочтите!

            Несколько изумленный Чайкин прочел напечатанный крупнейшими буквами анонс:

            "В непродолжительном времени будет поставлена пьеса: "Пожар на пристани, или Спасение ребенка".

            -- Прочли? -- спросил директор.

            -- Прочел! -- отвечал Чайкин.

            -- И поняли, конечно, зачем я пришел к вам, мистер Чайк?

            -- Нет, не понял.

            Директор пристально взглянул на Чайкина своими плутоватыми глазами и проговорил:

            -- Я пришел предложить вам выгодное дельце...

            -- Какое?

            -- Участвовать в этой пьесе.

            -- То есть как это?

            -- А так... Когда дом

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту