Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

174

и передал Дунаеву.

            -- А мне пора ехать. Прощайте, Дун, кланяйтесь Чайку! Скажите, что я заходил прощаться. И телеграфируйте через неделю -- в Сакраменто, через две -- на Соленое озеро, через три -- в Денвер... Надеюсь, еще увидимся...

            Билль подошел к постели больного.

            Чайкин в эту минуту открыл глаза.

            При виде Старого Билля, одетого в старую куртку, в высоких сапогах на ногах, Чайкин, словно бы очнувшись от сновидений, унесших его совсем в другой мир, вспомнил свое путешествие, и его серые, впавшие, страдальческие глаза ласково остановились на Билле.

            -- Спасибо, Билль... навестили. Едете сегодня?

            -- Еду, Чайк.

            -- Счастливого пути...

            -- До свидания, Чайк. Надеюсь, как вернусь, поправитесь.

            -- Как бог даст.

            -- В вас духу, Чайк, много... Захотите -- и поправитесь. И доктора говорят, что недельки через три прежним Чайком станете.

            Билль улыбнулся и, несколько раз кивнув головой, вышел и только на улице смахнул слезу, показавшуюся у него на глазах, и попросил извозчика ехать скорей в контору Общества дилижансов.

            -- Добер Билль! -- промолвил Чайкин.

            -- Добер. Он вчера ночью около тебя сидел... И все о тебе беспокоятся, даром что чужие... Сам губернатор был... И народ стоял... и в газетах тебя пропечатали за твой подвиг... И эта самая барыня, которой девочку ты спас, была несколько раз... Только ее не допустили... И лейтенант Погожин был... И флаг-офицер от адмирала приезжал...

            Чайкин, казалось, слушал все это равнодушно и только спросил:

            -- А девочка жива?

            -- Живехонька, Вась.

            -- А ты, Дунаев, место нашел?..

            -- Нет. Через месяц выйдет! -- нарочно из деликатности соврал Дунаев.

            -- Так ты мои деньги возьми.

            -- Не надо. Есть.

            -- И знаешь, о чем попрошу тебя, голубчик?

            -- О чем?

            -- Если бог не пошлет поправки и мне придется помирать, то добудь ты мне священника. Верно, новый капитан позволит, чтобы батюшка с "Проворного" исповедал и причастил как следовает.

            -- С чего ты взял?.. Небось на поправку пойдешь!

            -- Там видно будет. А просьбу исполни.

            -- Исполню. Консула попрошу.

            -- Спасибо... А деньги, кои у меня есть, триста двадцать долларов...

            -- У тебя ведь пятьсот было...

            -- Я Абрамсону дал... Он ваксу продавать будет... ремесло свое бросит и дочь выправит... она больна... Так деньги возьми и на часть их похорони меня, а достальные дошли матери в деревню... Адрес при деньгах... Слышишь?

            -- Слышу... Только ты все это напрасно, Вась!.. Одно сумление...

            -- Сумления нет, Дунаев... А я на всякий случай...

            Вошедшая сиделка попросила Дунаева не разговаривать.

            -- Больному вредно! -- серьезно прибавила она и, приблизившись к Чайкину, необыкновенно ловко и умело приподняла сильными руками подушку и голову Чайкина и стала его поить молоком.

            Чайкин с видимым удовольствием глотал молоко.

            -- А на ваше имя получено много писем и телеграмм, Чайк: верно, высказывают свое сочувствие и удивление к вашему подвигу. Как поправитесь, я принесу их вам!.. -- проговорила сиделка, вполне уверенная, что сообщенное ею известие порадует и подбодрит больного.

           

         

      ГЛАВА VI

         

      1

         

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту