Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

172

потрясает воздух.

            Очнувшись, мать с надеждой жадно смотрит наверх: слезы мешают ей видеть, как Чайкин прикрыл ребенка своим пиджаком и плотно прижал его к своей груди.

            Но спускаться было не так легко, как подняться.

            Весь обожженный, чувствуя невыносимую боль, но полный той несокрушимости духа, которая дает силы превозмогать физические страдания, он спускается вниз, крепко прижимая к груди своей ношу...

            На половине дороги силы его падают... Он задыхается от дыма и чувствует, что волосы его горят... Но пожарные догадались пустить в него снизу струю воды из брандспойта, и он почувствовал облегчение и двинулся дальше...

            Еще несколько ужасающих минут -- и оглушительное ура раздается в воздухе.

            Мать схватывает ребенка и хочет благодарить спасителя, но он, весь почерневший, с обгорелыми ногами, едва ступивши на землю, падает без чувств.

            Его окружает толпа. Все хотят взглянуть на этого бесстрашного человека, так дорого поплатившегося за подвиг... Всем хочется узнать его имя...

            Но в эту минуту приносят носилки, и Чайкина бережно кладут на них и несут в госпиталь...

            Целая толпа сопровождает его.

            -- Что, он жив? -- спрашивают друг у друга.

            Доктор, шедший рядом с носилками, отвечает, что жив.

            -- Может поправиться?

            Доктор пожимает плечами.

            В эту минуту к носилкам подбегает Макдональд-Дэк. Заглянув в лицо Чайкина, он восклицает:

            -- Я так и думал... Это Чайк!..

            -- Кто он такой? -- спросил у Макдональда какой-то господин.

            -- Русский эмигрант... матрос...

            Господин поспешно стал записывать сообщенное известие в записную книжку.

            -- Превосходнейший человек... Золотое сердце...

            -- Сколько ему лет?

            -- Кажется, двадцать пять.

            -- Какой он наружности?

            -- Да вам зачем?

            -- Я репортер...

            -- В таком случае я вам могу о нем кое-что сообщить... Это... это единственный в своем роде парень! -- проговорил взволнованно Макдональд.

            И он стал рассказывать репортеру о Чайкине.

            Когда носилки вынесли на гору, к Макдональду подошел Старый Билль, шедший на пожар.

            Когда Билль услыхал от Макдональда о подвиге Чайкина и о том, что он, еле живой, лежит в носилках, он угрюмо проговорил:

            -- Вот и первые шаги его в Америке... Бедный Чайк!..

            И он пошел рядом с Макдональдом и, в свою очередь, сообщил репортеру о Чайкине, о том, как он бежал в прошлом году с клипера "Проворный" из-за того, что его наказали, о том, как он спас Чезаре, и так далее.

            Репортер был в восторге. У него была готова в уме превосходнейшая статейка.

            Чайкин застонал.

            Билль подошел к нему.

            -- Сейчас, Чайк, в госпиталь вас принесут! -- проговорил он необыкновенно нежно.

            Чайкин открыл глаза и, казалось, не узнал Старого Билля.

            -- А ребенок... жив? -- спросил он.

            -- Жив... жив, Чайк.

            Чайкин закрыл глаза и очнулся только тогда, когда в госпитале его раздели и, уложивши в постель, стали перевязывать страшные ожоги, покрывавшие его тело.

            Во время перевязки он стонал, испытывая невыносимые страдания.

            Почти весь день у госпиталя стояла толпа, желавшая иметь сведения о положении больного. То и дело к госпиталю подходили

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту