Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

167

и горничная собралась идти и сказала: "Сию минуту вернусь. Дежурство мое кончается... Пойдемте ко мне в комнату, я все объясню, потому, говорит, что жалко мне вас, Дун".

            -- Пожалела! -- заметил Чайкин.

            -- Больше из любопытства, надо полагать! Шустрая и вертлявая такая эта горничная, Дженей ее звать. Всякого тоже проведет! -- озлобленно говорил Дунаев, не веривший после обмана невесты в искренность сочувствия ее товарки.

            -- Не все же обманные! -- сказал Чайкин.

            -- Все одного шитья! -- мрачно отрезал Дунаев.

            -- Это ты, братец, опять зря говоришь...

            И Чайкин невольно вспомнил о Ревекке.

            -- Обобрали бы тебя на пять тысяч, небось и ты по-иному бы заговорил... Теперь шабаш... Не женюсь на мериканке никогда! -- вдруг прибавил Дунаев с решительным видом добродушного человека, находящегося под впечатлением обрушившейся на него беды.

            "Женится!" -- почему-то подумал Чайкин, вполне уверенный, что озлобление Дунаева пройдет и что он снова станет тем простым, добрым и доверчивым человеком, каким его считал Чайкин, умевший понимать людей.

            -- Так что же тебе обсказала горничная? -- спросил он.

            -- "Ваша, говорит, невеста приказала передать вам, Дун, что она раздумала выходить замуж и берет свое слово назад... Так, говорит, и велела сказать и просила вас не сердиться... Она, видите ли, боится, что вы, Дун, пьете много виски, а Клара член Общества трезвости и сама не берет ни капельки в рот вина... Но все-таки мне, -- это Джен обсказывала, -- очень жаль, что моя товарка водила вас за нос... Я, говорит, так бы не поступила... Придется, говорит, вам мясную лавку открыть холостым, если только вы не найдете девушки, которая не такая обманщица, как Клара. И я уж вам, говорит, всю правду, Дун, скажу. Она вас вовсе не любила, а только льстилась на то, что будет лавочницей... И ее, говорит, без вас навещал один приказчик из фруктового магазина и очень ей нравился... И она говорила, что он не пьет и гораздо красивее и моложе вас... "Этот, говорит, русский совсем неотесанный, и ему за сорок лет, и нос у него красный, и глаза, говорит, телячьи"... Но я заступалась за вас, Дун. По мне, вы были бы мужем, лучше которого и не надо!" Это она, чтоб меня обнадежить, прибавила... потому видела мою расстройку.

            Дунаев сердито сплюнул и продолжал:

            -- Как прострекотала она свое, я и спрашиваю: "А деньги мои где? Она их оставила?" -- "Какие деньги?" -- спрашивает и выпялила глаза.

            -- Я сказал ей насчет пяти тысяч, как это отдал ей спрятать для сохранности.

            -- Что же она? -- нетерпеливо спросил Чайкин.

            -- Сперва очень бранила Клару, а потом смеялась...

            -- Чему?

            -- А моей глупости. И прямо-таки в лицо назвала меня болваном и спросила: "Так-таки все деньги и отдали?" -- "Все", -- говорю. "И у вас ничего нет?" -- "Ничего!" -- "Дурак вы и есть, Дун, и Клара вас ловко надула... Положим, говорит, нехорошо, а ловко!" И тут же объяснила, что Кларка, значит, всю эту музыку задумала давно, так как еще до моего приезда предупредила хозяев, чтоб ее рассчитали, и, как я отдал ей деньги, она в ночь собралась и уехала.

            -- Куда ж она уехала? -- спросил Чайкин.

            -- В Нью-Йорк. На пароходе сегодня утром... с моими денежками. Так и рассыльный, что у гостиницы

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту