Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

158

как узнали об этом, так креститься стали... Освобонили нас от двух разбойников... Таких других и не сыщешь... Теперь, бог даст, вздохнем! А тебя, Вась, Долговязый приказал было унтерцерам силком взять... Да как капитан побывал с лепортом у адмирала, так приказ отменил... "Не трожьте, мол, его". Да они и так бы не пошли на такое дело... Никто бы не пошел, чтобы Искариотской Иудой быть... Будь здоров, Вась! Будь здоров, Дунаев!

            И с этими словами Кирюшкин опрокинул в горло стаканчик рома.

            Проглотил стаканчик и Дунаев, отхлебнул пива из стакана и Чайкин.

            Дунаев велел подать еще два стаканчика.

            -- Теперь форменная разборка над собаками пойдет! -- продолжал Кирюшкин.

            -- Судить будут?

            -- Вроде бытто суда. Потребуют у них ответа... И как дадут они на все ответ на бумаге, гайда, голубчики, в Россию... Там, мол, ждите, какая выйдет лезорюция.

            -- Увольнят, верно, в отставку! -- заметил Дунаев.

            -- То-то, другого закон-положения нет.

            Снова Кирюшкин выпил с Дунаевым по стаканчику.

            -- Скусный здесь ром, братцы! -- промолвил, вытирая усы, Кирюшкин. -- Помнишь, Вась, в прошлом году вместе съезжали?

            -- Как не помнить... Вовек не забуду.

            -- Так из-за этого самого рому я все пропил...

            -- А ты бы полегче, Иваныч! -- участливо заметил Чайкин.

            -- По-прежнему жалеешь?.. Ах ты, божья душа! -- необыкновенно нежно проговорил Кирюшкин. -- Но только сегодня за меня не бойся... Явлюсь в своем виде назло Долговязому...

            Выпили Дунаев и Кирюшкин по третьему стаканчику, а после потребовали уже бутылку.

            И с каждым стаканчиком Кирюшкин становился словоохотливее.

            Он расспрашивал Чайкина о том, как он провел год, дивился его похождениям и радовался, что он живет хорошо.

            Однако он в душе не одобрял поступка Чайкина и единственное извинение находил лишь в щуплости молодого матроса.

            И когда тот окончил свой рассказ, Кирюшкин проговорил:

            -- Так-то оно так, Вась... Рад я, что ты живешь хорошо... и форсистым стал, вроде бытто господина, и по-здешнему чешешь... и вольный ты человек... иди куда хочешь и работай какую работу хочешь. А все-таки отбиваться от своих не годится, братец ты мой... В какой империи родился, там и живи... худо ли, хорошо, а живи, где показано...

            -- Неправильно ты говоришь, Иваныч! -- вступился Дунаев.

            -- Очень даже правильно... Положим, Чайкин был щуплый и пропал бы на флоте, и ему можно простить, что он в мериканцы пошел. Но ежели ты матрос здоровый, -- ты не должен бежать от линьков в чужую сторону... Недаром говорится: "На чужбине -- словно в домовине".

            -- Говорится и другое: "Рыба ищет, где глубже, а человек -- где лучше".

            -- Да еще лучше ли здесь-то? Небось тоже люди живут...

            -- Люди, только поумнее... А что ж, по-твоему, у вас на "Проворном" лучше? Так на нем и терпи?

            -- То-то, терпи... Как ни терпи, а ты все со своими российскими... Русским и останешься... А то что ты теперь? Какой нации стал человек?

            -- Американской! -- не без гордости проговорил Дунаев.

            -- И ты, Вась, станешь мериканцем?

            -- Стану, Иваныч.

            -- Ну, вот видишь... мериканец! -- не без презрения протянул Кирюшкин, имевший очень смутные понятия о странах, в

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту