Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

2

все... все... Это что-то непонятное... Порядочный и добрый командир и... вдруг... Да как же это могло случиться? -- спрашивал я, взволнованный и недоумевающий.

            -- Что ж... Извольте слушать... Я вам обскажу про доброго командира, ваше благородие. Всяких видал, но только другого, как Двинский, не видал. Разве на сухой пути доведется услышать про такого андела! -- проговорил, усмехнувшись, Шняков и прибавил: -- Сбегать на бак... Выкурю трубчонку и обернусь.

            -- Только, пожалуйста, поскорей, Шняков.

            -- Живо накурюсь, ваше благородие.

            Через минуты две, которые показались мне бесконечными, Шняков вернулся на шканцы той быстрой походкой, какой обыкновенно ходят матросы на судах, прислонился к борту, взглянул на падающую звезду и среди тишины чудной ночи пониженным приятным голосом заговорил.

         

      III

           

            -- Вот вы дивитесь, ваше благородие. А мы на "Бойце" спервоначалу вовсе в ошаление пришли, словно тебя ежели да нежданно огорошили по башке марса-фалом! Да как же это, господи? Евген Иваныч Двинский, командир, мол, добрый и жалостливый, сам по своим правам на вверенном ему судне вроде как царь, и у его на клипере с людьми зверствовали и до того начали вгонять в тоску, что и не обсказать... Небось ошалеешь и потом захочешь войти в понятие насчет такой обидной нашей тоски, ежели на баке с людей стали снимать шкуры... И вскорости поняли, ваше благородие, какая капитанская доброта...

            -- Какая?

            -- Никчемная, прямо сказать, здряная! -- убежденно и взволнованно промолвил матрос, слегка поднимая голос.

            И после паузы продолжал:

            -- И нет хуже такой доброты для матросов. Я так полагаю по своему рассудку, ваше благородие. Только напрасно она обнадеживает матроса и пуще его обескураживает... Веру в доброго человека смущает и вводит в большую тоску... По крайности видишь: командир вроде бешеной собаки, и знаешь. А ведь голубь, форменный голубь, а тебя обанкрутил хуже, чем коршун... А все: голубь... И сам себя почитает голубем... И господа на "Бойце": голубь да голубь... А как мы обрадовались, как увидали Двинского... Богу молились. Вот, мол, бог нам дал на редкость доброго командира... Приехал на клипер -- такой смирный, приветный и с нами обходительный... А из себя высокий и аккуратный, вовсе чернявый, этак лет тридцати с небольшим, лицо белое, чистое и черные глаза добрые-предобрые... Вот небось этот подлец и дитю не обнадежит глазами! -- прибавил чуть слышно Шняков и кивнул головой на воду.

            В нескольких шагах от корвета плыл кайман.

            Через минуту он нырнул, и матрос продолжал:

            -- А флотской части не знал -- сразу видно было. Допречь он все в адъютантах по штабам околачивался

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту