Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

150

совесть. Небось как в понятие вошел, так и совесть оказала!" -- решил Чайкин со своей обычной простодушной верой в конечное торжество совести.

            А Погожин между тем продолжал:

            -- Вот вы говорите, что привыкли. А Чайкин же в прошлом году скрылся здесь, в Сан-Франциско...

            Чайкин невольно вздрогнул, когда упомянули его имя.

            -- А ведь какой исправный и тихий матросик был этот Чайкин, и как все его любили... мухи не обидит! А знаете ли, почему он остался здесь?

            -- Почему? -- автоматически спросил старший офицер.

            -- Потому, что опоздал на шлюпку с берега и боялся, что будет наказан.

            Старший офицер молчал.

            -- Вы сердитесь, Петр Петрович?.. Что ж, сердитесь... а я наконец не мог... И то молчал, позорно молчал два года, а теперь вот... выпил... и все вам выложил...

            -- Я не сержусь, Иван Николаевич! -- тихо ответил старший офицер и прибавил: -- Вы должны были сказать то, что сказали...

            -- То-то, должен был... И знаете ли что, Петр Петрович?

            -- Что?

            -- Теперь у меня как будто гора с плеч упала, и мои отношения к вам стали легче... По крайней мере вы знаете, как я думаю...

            -- Я знал... И знаю, что все мичманы так же думают... А Чайкина жаль... Тихий, исправный матрос был... Только щуплый какой-то и боялся очень наказаний... Я, может быть, его бы и простил тогда...

            -- Он этого не мог знать...

            -- Разумеется, не мог... А откуда вы знаете, что он опоздал тогда на шлюпку и от этого остался здесь? -- спросил вдруг старший офицер.

            -- Вчера его капитанские вельботные видели.

            -- Небось нищенствует здесь?..

            -- Никак нет, вашескобродие! -- вдруг не выдержал Чайкин и, поднявшись со скамейки, почтительно поклонился, приподнявши свою шляпу.

            Оба офицера глядели на Чайкина изумленные. Казалось, хмель выскочил из их голов.

            -- Ты... Чайкин? -- спросил старший офицер, настолько ошалевший при виде беглого матроса в образе приличного джентльмена, на котором статское платье сидело, пожалуй, не хуже, если не лучше, чем на нем самом, что не сообразил нисколько своего вопроса.

            -- Точно так, вашескобродие!

            -- Здравствуй, Чайкин! Очень рад тебя встретить! -- приветствовал его молодой лейтенант.

            -- И я очень рад, что довелось встретиться с вашим благородием.

            -- Что ты тут делаешь? -- спросил строго старший офицер.

            -- Служил матросом, вышескобродие.

            -- Где?

            -- На купеческом бриге, вашескобродие.

            -- А теперь?

            -- Поступаю на ферму.

            -- И хорошо тебе здесь? -- задал вопрос молодой лейтенант.

            -- Очень даже хорошо, ваше благородие.

            -- Хорошее жалованье получал матросом?

            -- Сперва пятнадцать, а как сделался рулевым, двадцать пять долларов, ваше благородие.

            -- И по-английски выучился?

            -- Выучился.

            -- И, кажется, газеты читаешь? -- спрашивал лейтенант, заметивший газету, торчавшую из кармана пиджака Чайкина.

            -- Читаю... Любопытно, что на свете делается, ваше благородие.

            -- И как ты поправился... Загорел... Совсем молодцом стал! -- ласково говорил Погожин.

            -- Спасибо на добром слове и за то, что вы о матросах только что изволили говорить, ваше благородие! Бог за это вам счастия пошлет!..

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту