Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

144

научились по-английски говорить, Василий Егорович!

            -- Тоже спасибо доброму человеку... научил и читать и писать.

            И Чайкин дорогой в конке рассказал о Долговязом.

            Когда они вернулись, дома была и мать Ревекки. Она встретила Чайкина, как встречают спасителя. По-видимому, и старая еврейка разделяла надежды мужа на успех ваксы и на то, что дочь поправится за городом.

            Вместо ста шестидесяти пяти долларов Чайкин дал Абрамсону двести и сказал:

            -- Возьмите, Абрам Исакиевич, лучше двести и, пожалуйста, не беспокойтесь о них. Возвратите, если, бог даст, дела поправятся... А не возвратите, я требовать не буду... Мне не надо.

            И отец и мать стали благодарить Чайкина. Но он остановил их:

            -- Не благодарите. Я должен благодарить...

            И, смущенный, стал прощаться. Но его стали упрашивать посидеть еще и рассказать, как он провел этот год, и Чайкин остался.

            Все слушали с большим вниманием краткий рассказ Чайкина о плавании на "Диноре" и, казалось, испытывали больший страх, чем испытывал сам Чайкин во время попутного шторма, когда он рассказывал о нем. Но особенный ужас возбудил в слушателях рассказ про расправу капитана Блэка с Чезаре и с негром Самом и удивление, когда Чайкин рассказал о том, как тот же Блэк подарил штурману "Динору", как наградил всех матросов, как был ласков с ним и как поместил его в лучшей гостинице и потом взял место на пароходе.

            И про путешествие в Сан-Франциско Абрамсоны слушали с захватывающим интересом.

            -- И какой же вы бесстрашный, Василий Егорович! -- с почтительным уважением нередко вскрикивал во время рассказа Абрамсон, по-видимому сам не отличавшийся храбростью...

            -- И если бы вы знали, папенька, как они хорошо по-английски говорят! -- вставила Ревекка.

            -- Чем же вы будете теперь заниматься, Василий Егорович? -- спросил Абрамсон, когда Чайкин окончил свой рассказ.

            Чайкин сказал, что поступит на ферму недалеко от города, что у него есть рекомендательные письма.

            Абрамсон удивился.

            -- С вашим рассудком, Василий Егорович, не таким бы делом заниматься... А то что работать на ферме! Много ли в работниках вы наживете?

            -- Люблю я землю, Абрам Исакиевич. Да и наживать денег не собираюсь. Если, бог даст, сам буду иметь земельку да домишко построю, так и слава тебе господи...

            Абрамсон из деликатности не противоречил, но про себя подумал, что Чайкин не умеет пользоваться счастием и что он совсем не понимает значения оборотного капитала и кредита, но все-таки не мог не заметить:

            -- Конечно, собственность иметь очень даже приятно, Василий Егорович, что и говорить, но ежели жить в работниках, то не скоро собственность приобретете... А ежели да при оборотном капитале, как у вас, да еще при кредите, которым вы, конечно, могли бы пользоваться у капитана Блэка (дай бог ему здоровья, хоть он и очень страшный человек!), то можно довольно скоро ай-ай-ай! какую ферму купить, и с воздухом, и с фруктовым садом, и со всем прочим... Вот на такую ферму мы завтра же свезем тебя, Ривочка, -- неожиданно обратился старик, радостный и полный нежности, к дочери. -- Я знаю такую ферму... совсем близко от города, и мы с мамой тебя навещать будем... И если и двадцать долларов попросят, я и двадцать дам, -- да пошлет

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту