Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

140

именно плохие дела совпали с отъездом Чайкина. Он не хотел признаваться, что и жена и дочь отказались быть соучастницами в его преступном ремесле и не приготовляли более грога, после которого жертва засыпала и отвозилась на корабль, нуждающийся в матросе.

            Приходилось эксплуатировать такого матроса, бежавшего с своего судна и приведенного с пристани или из какого-нибудь кабака, без помощи грога и, таким образом, получать гораздо менее "комиссии" и с капитанов, чем прежде, так как матросы были менее сговорчивы, хотя обыкновенно их и "накачивали" перед тем, как заключать договор.

            Правда, совесть Абрамсона была гораздо покойнее, и Ревекка не смущала отца своими безмолвными, полными укора взглядами, а, напротив, стала несравненно внимательнее и нежнее к отцу, но зато дела шли хуже, и матросы все реже и реже являлись временными жильцами той каморки, в которой ночевал в первую ночь на чужбине Чайкин.

            -- А что же, Ривка, ты ничем не угостила дорогого гостя? -- спохватился Абрамсон.

            -- Я предлагала... не хотят.

            -- Благодарю вас, Абрам Исакиевич. Я ничего не хочу...

            -- А какая у меня бутылка коньяку есть!..

            И Абрамсон, желая выразить достоинство коньяка, причмокнул губами и сощурил глаза.

            -- Такого коньяку и не пивали, даром что глядите совсем джентльменом... Мне его один капитан подарил...

            -- Я не пью, Абрам Исакиевич.

            -- Помню, как вы тогда отказывались, когда вас штурман угощал. Но ведь теперь никто вас не нанимает... Это не гешефт... хе-хе-хе... а я желаю угостить земляка и хорошего человека, который негордый и, несмотря на свой костюм, пришел к Абрамсону... И вы меня очень даже сконфузите, господин Чайк, ежели откажетесь выпить хоть чашку чаю с коньяком... Завари, Ривочка, чаю и подай бутылку... Там еще осталось.

            И, когда Ревекка ушла, старый еврей, после паузы, сказал:

            -- Да, господин Чайк... не везет мне в последнее время...

            -- А вы, Абрам Исакиевич, попробовали бы заняться каким-нибудь другим делом.

            Абрамсон печально усмехнулся.

            -- А разве я не думал об этом, господин Чайк?.. Вы думаете, когда я бегаю каждый день на пристань, у меня в голове не ходят разные мысли, точно, с позволения сказать, муравьи в куче!.. У еврея всегда какой-нибудь гешефт в голове! -- прибавил не без горделивого чувства Абрамсон, указывая своим большим грязным пальцем на изрезанный морщинами лоб.

            -- И что же?

            -- Мыслей много, а главного не имеется, господин Чайк... Все равно как бы полк есть, а полкового командира нет! -- пояснил Абрамсон.

            -- Чего не имеется?

            -- И как же вы, Чайк, такой умный молодой человек, а не знаете? Или так только показываете вид, что не знаете, а?

            -- Право, не знаю.

            -- Оборотного капитала нет, вот чего... Будь у меня оборотный капитал...

            Абрамсон на секунду остановился. Глаза его заблестели, и лицо просияло, точно у него уже был оборотный капитал.

            -- Будь, Чайк, у меня оборотный капитал, так я такую ваксу пустил бы в продажу, что скоро нажил бы денег и первым делом послал бы Ривку в деревню, куда-нибудь на вольный воздух... А то здесь тает Ривка, как льдинка на солнце, Чайк!.. И так болит мое сердце за нее, так болит, что и не сказать! А ведь она у меня одна дочь...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту