Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

129

стало -- бог его знает. А хороший был человек этот немец, надо правду сказать. Прост. Форсу не задавал оттого, что все знает... Бывало, на привале бросит книжку читать, да и давай рассказывать: отчего дождь идет, откуда гром берется, откуда облака, и почему реки текут, и как это солнце заходит... И любопытно так рассказывал. Многие слушали его. Он хорошо по-аглицки говорил... Да и на многих других языках. Дошлый на все немец был...

            Дунаев замолчал и некоторое время спустя затянул вполголоса своим низким сипловатым баритоном "Не белы снеги".

            -- Не забыл русских песен? -- весело спросил Чайкин.

            -- А ты думал, как? -- ответил Дунаев и затянул громче.

            -- Я думал было, что ты совсем американцем стал... забыл! -- шутя промолвил Чайкин и стал подтягивать своим мягким тенорком.

            Через несколько времени песня лилась громко. Голоса слились и звучали красиво, хотя и дрожали от тряски фургона.

            Старый Билль слушал с видимым наслаждением русскую песню. Его загорелое грубое лицо понемногу теряло свое суровое выражение, и глаза светились мягко, так мягко.

            Он нарочно попридержал лошадей, и когда они пошли шагом, голоса певцов не так вздрагивали...

            Они кончили "Не белы снеги" и начали другую -- заунывную, жалобную песню.

            И Старый Билль под впечатлением грустной русской песни и сам будто бы загрустил... Но это была жуткая и вместе приятная грусть.

            Когда певцы смолкли, Билль пустил лошадей рысью и, оборотившись к пассажирам, произнес:

            -- Какие чудные песни, и как хорошо вы их пели, Дун и Чайк!

            -- На привале вечером мы вам еще споем, Билль, если вам понравилось! -- сказал Дунаев.

            -- Очень поблагодарю вас. Я люблю пение... А эти песни хватают за душу... Давно со мной этого не было, джентльмены... Видно, раскисать стал совсем Старый Билль! -- улыбнулся старик. -- Однако еще не раскис до того, чтобы дать себя захватить врасплох... Этот разбойник, которого я охотно бы повесил, напрасно рассчитывает на деньги, господа.

            -- То-то, и я так полагаю, Билль.

            -- Полагаете?

            -- И даже уверен, Билль!

            -- А на каком основании, позвольте у вас спросить, Чайк?

            Чайкин объяснил.

            -- Однако вы умеете хорошо замечать, Чайк! Даже заметили, как я покрикиваю на эту ленивицу, -- указав своим грязным корявым пальцем назад, по направлению к левой рыжей лошади, проговорил Билль и рассмеялся громким добродушным смехом... -- И спину мою рассмотрели... Что ж на спине написано было, Чайк?

            -- А то, что вы спокойны.

            -- И вы ведь верно все приметили, Чайк. Я спокоен. Мы не встретимся с агентами... Разумеется, мы бы не осрамились, если б и встретились с ними. Быть может, и прогнали бы их, уложив двух-трех молодцов, но раз мы предупреждены, я не хочу подвергать и вас и себя риску быть пристреленными этими подлецами. Лучше еще поживем, джентльмены...

            -- Правильно сказано, Билль! -- заметил Дунаев. -- Но как же это мы не встретим агентов, Билль... Это довольно мудрено!..

            -- И вы, Чайк, думаете, что мудрено?

            -- Я думаю, все обладится! -- с каким-то убежденным спокойствием сказал Чайкин.

            Билль опять усмехнулся...

            -- Странные вы люди, русские! Чайк всему верит, думает, что все "обладится", а Дун легкомыслен,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту