Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

124

А я, джентльмены, глядел на все и ничего не понимал. Словно бы на меня вдруг столбняк напал... И потом, как снова пришел в себя, я во весь дух поскакал прочь от этого места...

            Билль снова примолк.

            Чайкин находился под впечатлением рассказа. Потрясенный, он весь как-то съежился, и лицо его подергивалось.

            А Дунаев заметил:

            -- Вы ведь не нарочно, Билль, убили ребенка. Вы ведь нечаянно...

            -- А не будь я в ту пору мерзавцем, не будь я агентом, так и нечаянности этой не было бы, Дун... Какое уж это утешение. Надо правде в глаза смотреть. Правда, Чайк?

            -- Правда, -- чуть слышно промолвил Чайкин.

            И опять наступило молчание.

            -- Что ж дальше вы сделали, Билль? -- спросил наконец Дунаев.

            -- Пролежал я около трех месяцев в одной уединенной ранче... Горячка была... На ранче говорили, что подняли меня без чувств на дороге... И когда я выздоравливал, то в это время я и думал о своей жизни и понял, какая она была позорная. И почувствовал к ней отвращение и дал себе слово стать другим человеком. Чтобы не было искушения в городах, я остался на ранче, отработал то, что был должен хозяину за мое содержание во время болезни, хоть он, добрый человек, этого и не требовал, и после уехал из южных штатов, чтобы больше никогда в них не возвращаться.

            -- Куда ж вы уехали, Билль? -- спросил Дунаев.

            -- На Запад... Б Канзас... Тогда еще там жили индейцы.

            -- Что ж вы делали?

            -- Охотником был... Слонялся один с места на место...

            -- А индейцы вас не трогали?

            -- Не трогали. Я им зла не делал, и они мне не делали. Мы дружны были... Все меня звали и называли Белым Охотником. В таком одиночестве я пробыл, джентльмены, лет семь и, когда почувствовал, что нет для меня больше искушений, вернулся в город... Там открывалась компания дилижансов, и меня взяли кучером... С тех пор я и езжу по этой дороге, джентльмены, и надеюсь до смерти ездить и благополучно довозить пассажиров и почту, охраняя их от агентов.

            -- Не любите вы их, Билль! -- заметил Дунаев.

            -- От этого и не люблю, что сам был агентом и знаю, как подло нападать исподтишка, и часто на безоружных людей. Есть здесь разбойники, которые и женщин не жалеют... Недавно была убита одна женщина вместе с мужем...

            -- А за что повесили Томми? За то дело?

            -- Нет! то дело так и осталось в тайне, -- Томми ловко припрятал концы. Он уехал из страны на север и, как после я узнал, был повешен за убийство... Мне случайно попалась потом газета, в которой был напечатан судебный отчет и отчет о его казни. И на суде держал себя хорошо и умер без страха... Однако долго же не идет почта! -- круто оборвал Билль разговор и сделался прежним серьезным и суровым и малоразговорчивым Биллем.

            -- Не случилось ли чего-нибудь! -- заметил Чайкин.

            -- Здесь тихо. Не пошаливают. Да и кому охота нападать на письма.

            Наступило молчание.

            Между тем два фазана были ощипаны, выпотрошены и вымыты в свежей воде.

            -- Что с ними теперь делать, Билль? -- спросил Дунаев.

            -- Я полагаю зажарить их, Дун.

            -- А успеем до прихода почты?

            -- Не успеем, так дожарим на станции, где будем обедать.

            Чайкин собрал сучьев и развел огонь. Когда образовалась горячая зола, Дунаев

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту