Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

118

понявши, что Старый Билль совести своей не продаст ни за какие деньги... Раз даже двадцать пять тысяч долларов предлагали...

            -- За что? -- спросил Дунаев.

            -- А собирался ехать из Фриски со мной один миллионер в рудокопный округ... Так агенты узнали и намеревались его захватить, чтобы взять с него большой выкуп... Ну, я ему и посоветовал либо не ехать, либо нанять конвой.

            -- И что ж он? Поехал?

            -- Поехал... Дело обещало наживу, а у кого много денег, тот ведь еще больше их хочет, точно думает, что можно свое богатство в гроб положить.

            -- Не положишь! -- засмеялся Дунаев.

            -- То-то, не положишь, и потому, я думаю, нам, джентльмены, легче будет умирать: забот будет меньше насчет денег.

            -- И благополучно вы довезли миллионера, Билль? -- спросил Дунаев.

            -- Вполне, тем более что конвой в десять человек был, и агенты не решились напасть, получивши мой отказ от их предложения.

            Билль сплюнул, спрятал трубку и продолжал:

            -- Как окончил я школу, мать мне нашла место мальчика при торговце овощами. Он потерял голос, и я должен был за него выкрикивать о товаре... Тоже прежде надо было выучиться кричать, потому что о каждом товаре в Лондоне на свой лад кричат... Всякое самое пустячное дело требует выучки -- тогда только и можно хорошо исполнять дело. И я скоро отлично кричал и зарабатывал себе горлом квартиру, стол и два шиллинга в неделю... Так дожил я до шестнадцати лет и затем переменил, по совету матери, карьеру -- сделался яличником на Темзе... Тут уже не горлом, а руками надо было брать... Вам знакомо это дело, джентльмены... Работал я таким манером два года и, нечего скрывать, был недурным гребцом, умел ругаться не хуже матроса и не прочь был выпить в компании... Ну и в карты научился играть... Мало ли чему научится молодой человек среди не очень-то разборчивых товарищей... Всего было. Юность-то была очень скверно проведена, и некому было в ту пору остановить меня и от выпивки и от игры. Сперва как будто начинает человек шутя, понемногу, а что дальше, то больше втягивается... Тут уже труднее остановиться. Другие, мол, пьют и играют, отчего же и мне не делать того же. Смотришь, к дьяволу в когти и попался и совесть потерял и стыд. И однажды вечером, когда я сидел в таверне и был довольно-таки пьян, за мной пришел один человек: "Немедленно, говорит, поезжайте к матери. Она больна и вас зовет".

            Старый Билль примолк и задумчиво стал набивать трубку.

            Казалось, что те воспоминания о далеком прошлом, которые он собирался рассказывать, несмотря на их отдаленность, восставали перед ним, налагая на его лицо печать грусти.

            -- Да, джентльмены, -- продолжал Старый Билль после затяжки, -- я в пьяном виде поехал, но только не в гостиницу, а в госпиталь Святого Патрикия... И только я слегка отрезвился, когда увидал мать на койке умирающею. Ее раздавил дилижанс на улице в этот день, и ее привезли в госпиталь. Она пристально взглянула на меня и велела нагнуться. И когда я нагнулся, она поцеловала меня и заплакала, а потом чуть слышно, прерывающимся голосом сказала: "Милый мальчик, милый, милый... Прости меня, что я не сумела тебя лучше устроить... Я не виновата, сынок, что не могла быть с тобой... Да сохранит тебя бог!" И сунула мне затем в руки кошелек: "На черный

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту