быстро вскочили и взялись за револьверы, не разобравши спросонок голоса Старого Билля.
Но, увидавши его спокойное лицо, они тотчас же положили их за пояса и весело усмехнулись.
-- Видно, агенты приснились? -- засмеялся Билль. -- И крепко же вы спали... Полагаю, что и кофе не мешает выпить и позавтракать... А утро-то какое!
Действительно, было чудное раннее утро, полное бодрящей свежести.
Фургон стоял в стороне от перекрестка, у небольшой речки. Вблизи горел костер, и над ним блестел на солнце большой медный кофейник.
Наши матросы побежали к реке мыться.
-- Не торопитесь, джентльмены... Мы здесь простоим час, а то и два... Мы будем ждать почты из Сапервиля... Она должна быть в семь, а теперь всего пять...
Через несколько минут Билль и двое русских сидели за завтраком: ели ветчину и пили кофе.
Билль сказал, что он тоже отлично выспался, проспавши четыре часа.
-- А где-то наши спутники теперь? -- заботливо спросил Чайкин.
Билль с удивлением взглянул на Чайкина и ответил:
-- А вы, Чайк, все жалеете их?
-- То-то, жалею.
-- Не беспокойтесь, не пропадут... А я полагаю, что вчера, Чайк, вы взяли на душу греха! -- неожиданно прибавил Билль.
-- Каким образом?
-- А таким, что ошарашили нас с Дуном своими речами, и мы отпустили на все четыре стороны этих молодцев, вместо того чтобы их вздернуть...
-- Грех был бы, если б вы решились на это, Билль.
-- А я не чувствую греха, хотя мне и пришлось двух вздернуть.
-- Неужели вы повесили людей, Билль? -- испуганно воскликнул Чайкин.
-- Повесил и нисколько не раскаиваюсь!.. И снова повесил бы, если бы нужно было!
-- За что же вы, Билль, вздернули двух? -- спросил Дунаев.
-- А тоже агенты были и сделали на нас нападение. По счастью, пассажиры не растерялись и не позволили ощипать себя, как куриц... Агентов встретили пулями. Они бежали, а двое не могли: под ними были убиты лошади... Ну, мы их судили и осудили, и я привел решение суда в исполнение...
-- А пассажиры все целы остались? -- спросил Дунаев.
-- Один был убит, другой ранен, и меня задело в ногу! -- проговорил Билль.
-- А где это было?
-- У Скалистого ручья...
Чайкин слушал и раздумчиво произнес:
-- А я полагаю, что канзасцы своего дела больше не начнут!
Билль усмехнулся.
-- Сомневаюсь! -- промолвил он.
-- Не начнут! -- упорно настаивал Чайкин. -- Другими людьми станут после того, как поняли, что их пожалели...
-- Как волка ни жалей, он все останется волком, Чайк.
-- Тем человек и отличается от зверя -- у него другое понятие и другая совесть.
-- Молоды вы очень, Чайк, и еще не знаете, что есть люди похуже волков. И таких людей жалеть нечего... Их ничто не исправит! -- строго сказал Старый Билль.
-- Всех жалко... Всякого совесть может переменить. Это разве который вроде как в уме потерянный и не понимает, что делает, ну, так с такого человека что взять. Он не виноват, что бог его лишил рассудка...
-- Поживете в Америке, Чайк, так поймете, что жалеть всех нельзя... Большой вы чудак, Чайк!.. Налить вам еще кружку?
-- Налейте Билль А какие люди бывают агентами, Билль?
